Наследник для жестокого

А вдруг она мне наврала? Вдруг она пообещала помочь, только чтобы избавиться от соперницы? Я уже ничему в этой жизни не удивлюсь.

— Я голоден. Хочу чай и сигару, — сказал Самир и снова устремил острый взгляд на меня.

— Сейчас всё принесу, — засуетилась Зарема. Она не поняла — или сделала вид, что не поняла, — о каком голоде говорил Самир. Не о еде — о сексе. — В кабинет или столовую?

— В спальню, — ответил Самир. — Я утолю свой голод тут."

"— Хорошо, принесу сюда, — кивнула сестра и хотела пройти мимо него, но её муж остановил ее, схватив за руку.

— Не ты, — сказал он ей.

— Что не я? — не поняла она.

— Не ты принесешь, — пояснил Самир. Голубые глаза так и прожигали меня. — Она.

Повисло неловкое молчание. Зарема в шоке смотрела на мужа, я смотрела в страхе, сжавшись в ком. Он что — решил и вовсе отдать функции жены мне, а Зарему держать просто по причине того, что она беременна его ребёнком?

— А как же… Как же я, Самир? — спросила сестра. Ей больно на самом деле, даже если до этого она только играла роль влюблённой дурочки.

— А ты ляжешь спать в комнате для гостей, — отозвался он. — И что бы ни случилось, и что бы ты ни услышала, сюда не заходишь. Я тебе запрещаю. Ослушаешься — наказание будет суровым.

Внутри всё похолодело. Он заставляет жену уйти и слушать наши разговоры, возможно, то, как мы проведём эту ночь. То, как он возьмет меня силой, потому что я не отдамся ему сама. И мне страшно при мысли о том, что мне сегодня придётся пережить. Если я вообще выживу. Что-то мне подсказывает, что Самир не будет столь нежен и внимателен, как Горский в нашу первую ночь.

Вернулись воспоминания, и глаза опять зажгло от подступающих слёз. Только теперь я понимаю, как он был со мной осторожен, желал приласкать, сделать мой первый раз не таким болезненным. Он приручал меня, пусть и довольно жесткими методами. Любовь Горского не должна была родиться в таких ужасных условиях, в плену, но разве она спрашивает. Она просто пришла вопреки всему — любовь к дочери его врага — и вызвала ответ в моём сердце. Я не забыла всего, нет. Но сейчас я словно иначе смотрю на мир. Я уже не та, что была ещё вчера.

— Иди, Зарема.

Сестра оглянулась на меня. Я не поняла по ее глазам, по-прежнему ли она со мной. Я чувствовала себя как никогда беззащитной и уязвимой. Медленно она отвернулась от меня. На непослушных ногах вышла из комнаты. Я невольно дернулась в её сторону, но наткнулась на ледяной взгляд бывшего жениха.

— А ты остаёшься, — сказал он мне. — Начнём с чая и сигары.