Наследник для жестокого

Нежно оттягивал зубами мою плоть, потом снова ласкал её губами или языком, вынуждая меня изнывать от предвкушения сама не знаю чего.

— М-м, — сорвался стон с моих губ, когда он надавил на плоть в очередной раз.

Он подключил к процессу пальцы, нежно массируя и надавливая на чувствительный бугорок, вызывая какие-то запредельные эмоции, способные, кажется, разорвать душу на куски.

Он обещал, что это приятно. Да, приятно. Я ничего не могла сделать с тем, что невольно и сама начала наслаждаться этим. Горячее тепло все острее разливалось внизу живота, уже начиная пульсировать, и заставляя меня метаться под ним в сладком и уже невыносимом томлении.

Я бы хотела доказать ему, что мне все это не нравится, но стоны с моих губ, которые лились и нарушали тишину ночи, доказывали обратное.

Когда стало совсем невыносимо, я стала кричать на всю комнату, не понимая, куда себя деть от острых как шипы эмоций. В животе будто что-то лопнуло и мощное тепло сладким спазмом раскатилось по всему телу. Перед глазами поплыли цветные круги, а пальцы на ногах внезапно онемели.

Я вцепилась в простыни, словно ища в них спасение, и пыталась вернуться в себя.

— Понравилось? — ощутила я горячее дыхание себе в ухо. Он ещё раз провел рукой по влажному бугорку. — Понравилось. Да, Принцесса? Ты кончила. Под тобой простынь влажная. Поздравляю с первым оргазмом. И не последним.

Смутилась от столь откровенных слов. Я и сама поняла, что испытала оргазм. Я только читала об этом, но по описаниям приблизительно ясно, что это именно он.

Только на практике ощущения куда ярче, и эти эмоции, испытав единожды, уже не забыть. Я боялась близости с ним, и никак не ожидала, что будет такой момент, когда мне будет настолько хорошо.

— А вот теперь будет больно. Но я постараюсь осторожно.

Не дав мне и дёрнуться с места, он подвёл свой напряжённый от возбуждения член ко входу во влагалище и без предупреждения ввёл его, насколько ему позволило моё тело.

Я не просто закричала, я заорала как сумасшедшая от боли, пронзившей меня с головы до ног.

Вспомнила, как же сильно я его ненавижу… Сволочь. Больно.

— Ясмин, потерпи, — удерживая он меня на одном месте. — Рано или поздно все равно пришлось бы это пройти. Расслабься.

— Иди ты к черту… — плакала я от боли, хотя Гор, в самом деле не наседал и вёл себя осторожно. Но просто он не способен поместиться во мне, и здесь я и умру, под ним…

— Расслабься, будет не так больно, — толкнулся он ещё дальше. — Скоро боль утихнет. Впусти меня.