Наследник для жестокого

Послушно приоткрыла губы и он провел по ним набухшей от возбуждения головкой члена. Я ощутила солоноватый привкус то ли смазки, то ли спермы, а он стал дышать более шумно.

— Высунь язык.

Э-э-э… Что? Ну ладно, высунула немного самый кончик.

Теперь он стал водить головкой по нему, часто вдыхая воздух. Когда ему это пресытилось и захотелось больше, он сам опустил ещё ниже мой подбородок и ввёл член в мой рот. Не очень далеко, делая мягкие поступательные движения, словно бы давал возможность привыкнуть. Постепенно он проталкивался дальше, пробуя, до какой степени я смогу его принять.

В какой-то момент головка коснулась горла и я закашлялась. На глаза набежали слезы.

Он вернулся чуть назад и продолжил исследовать членом мой рот. Ставший влажным от моей слюны, он ходил уже довольно легко, хотя Гор не ввёл его в меня и наполовину. Видимо, не хотел, что меня просто вывернуло. От любви к нему.

— Зубы убери, — прорычал он, наращивая темп.

Он стонал от удовольствия. Меня это удивляло, насколько всегда откровенным было его наслаждение.

Мне казалось, что мужчины более сдержаны в этом смысле, но только не Гор. И его стоны… Возбуждали и меня.

Он протянул руку и стал снова ласкать мои соски. Внизу живота началось томление, которое отзывалось именно на его ласки и руки. Я тоже его хочу? Если нет, то почему белье уже стали влажным? Однако, этот минет мне не противен. Запах его тела меня не отвращает. Так не должно быть…

— М-м, — кайфовал он, трахая мой рот. — Да… Да.

Мне слишком непривычно это действие, и когда Гор, потеряв контроль над собой, снова слишком далеко входил, то у меня опять начинался невольный кашель, а на глаза выступали слезы как от удушья.

К этому разве можно привыкнуть? Как другие женщины это делают?

Сосков снова коснулись мужские пальцы. Ласково. Мягко. Настойчиво. Я хотела сдержать себя, но ничего не могла поделать со своей реакцией тела на эти манипуляции, и несколько раз судорожно вздыхала и ерзала попой матрасу.

Что со мной происходит? Это чудовище трахает мой рот для удовлетворения своей похоти, а мне нравится как при этом проходит острая и сладкая судорога по телу, когда он оттягивает и пощипывает мои соски, ставшие снова твёрдыми, словно послушные игрушки в его руках.

Когда он оттянул их сильнее, я издала стон, а между ног стало очень горячо, и я машинально попыталась их свести вместе, но мне не давал этого сделать стоящий между ними Гор.

— Отзывчивая малышка, — сказал он и опять глухо застонал.