— Главное, чтобы эти данные, — князь поднял папку и потряс ей в воздухе, — ни к кому не попали до поры до времени и чтобы сотрудники не трепались на каждом углу.
— Будьте спокойны. Вы же знаете, насколько я и мои люди чтут врачебную тайну.
— Иначе вы у меня не работали бы. Спасибо вам, Степан Спиридонович. Можете идти. Позвоните мне через недельку перед выпиской. Ну и если что-то изменится, ставьте в известность немедленно.
Степан Спиридонович попрощался и вышел, а князь повернулся на кресле к окну и задумчиво уставился на ветви берёзы, что легонько бились по стеклу.
Эдуард Михайлович был мрачен, между бровей его застыла глубокая морщина.
Лежащая на столе папка являлась неоспоримым доказательством ошибки, допущенной девятнадцать лет назад. Непонятно, что произошло и почему у парня внезапно открылись сразу четыре канала. Эдуард Михайлович даже не мог припомнить, рождались ли в его роду за последние двести лет люди с такими способностями. И всё же Артём владел всеми четырьмя энергиями, что само по себе встречалось нечасто.
Энергетиков с активным дельта-каналом во всём Союзе можно по пальцам пересчитать. Этот канал позволял совмещать остальные три вида энергии, что открывало большие перспективы в управлении внутренней и внешней силами.
Эдуард Михайлович хорошо знал историю своего рода, знал он и то, что когда-то, более двухсот лет назад, среди ладожских князей, потомками которых считали себя Востряковы, энергетики с дельта-каналом рождались чаще.
А затем они почему-то перестали появляться, род ослабел, и в начале девятнадцатого века его земли вошли в состав Новгородского княжества, частью которого оставались до сих пор. Связаны ли эти два события или нет, уже никто не скажет, но многие верили, что будь в роду больше сильных энергетиков, Востряковы никогда не склонились бы перед другими князьями.
— А теперь нас давят все, кому не лень, — пробормотал себе под нос Эдуард Михайлович.
Он встал с кресла, положил папку в сейф, спрятанный за картиной, а потом подошёл к окну и, скрестив руки на груди, принялся смотреть на сад.
Эдуард Михайлович жалел о том, что сделал тогда, почти девятнадцать лет назад, жалел, что отрёкся от младшего сына. Он даже не сомневался, что измены не было и кровь парня чиста: ДНК-тест врать не мог, но досада, боязнь слухов и чёрт знает, что ещё взяли верх. К этому добавилась и смерть супруги во время родов, что стало для Эдуарда серьёзным потрясением.
