Почему именно ГСБ, а не тайный приказ или общесоюзный следственный отдел?
— Я ничего не знаю, — сказал я. — Но если хотите, пожалуйста.
— Когда вы последний раз видели отца? — спросила Мария Оболенская.
— В день выписки, девятого числа. Он с мамой заезжал забрать меня из больницы.
— Больше вы с ним не общались?
— Нет. Он проживал в загородной усадьбе, а я — дома, в квартире.
— О чём вы с ним разговаривали?
— Да ни о чём. Даже не помню толком. Не самые существенные вопросы: ну типа, как лежалось, что дальше буду делать.
— Прежде вы часто общались с отцом? Он рассказывал что-нибудь о работе? Может быть, выражал беспокойство по какому-либо поводу? Говорил, что князю кто-то угрожает?
— Послушайте, — произнёс я, — я с отцом виделся три раза пока в больнице лежал, а до этого — полтора года назад, до армии. Ни он, ни мама ничего не говорили о делах Востряковых. В нашей семье это не принято. Не у меня вам нужно спрашивать, и сестру не надо тормошить — она тоже не в курсе. Допрашивайте князей, они вам расскажут гораздо больше, чем сын шофёра.
— Расскажите про день перед убийством, — снова заговорил Сахаров. — Что вы делали вечером?
— А это ещё зачем? — насторожился я. — Какое это имеет отношение к делу?
— Мы должны знать все детали.
Я задумался: рассказывать или нет? Оба следователя пристально смотрели на меня, ждали.
— Встретился со школьным другом, — ответил я. — Потом позвонила сестра, попросила приехать в клуб, куда её насильно притащил Алексей Востряков. Он её отпускать не захотел.
Мы подрались. Что ещё рассказать?
— Вы избили шестерых энергетиков, — будничным тоном продолжал Сахаров. — Как так получилось?
— Э, нет! — усмехнулся я. — Это уже точно к делу не относится."
"— Мы будем решать, что относится к делу, а что нет, — в голосе следователя послышались грозные нотки. — Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.
— Без адвоката я больше ни слова не скажу, — я скрестил руки на груди. — Где мой адвокат?
Сложилось впечатление, что эти двое пытались вывести меня на разговор о моей силе, но данный вопрос я обсуждать не собирался.
— Ваше право, — тон Сахарова снова стал равнодушным, будничным. — Если не хотите, чтобы убийцы вашего отца были найдены, можете и дальше упорствовать. Просто имейте ввиду, что для следствия важна любая информация, а вы таким образом следствию препятствуете.
— Не выйдет, — покачал я головой. — Я всё рассказал полиции и добавить мне нечего. Ещё вопросы есть?
Вопросы были, и меня стали мурыжить дальше.
