Но это не повод опускать руки. Тот, кто сделал это, своё ещё получит. Мы позаботимся. Полагаю, ты хочешь этого не меньше нашего.
— Да, я бы хотел, чтобы преступники понесли наказание. Вы знаете, кто это сделал?
— Пока точно неизвестно, но скоро мы это выясним. Ну так что, ты с нами?
Можно подумать, у меня есть выбор. Отец служил Востряковым, мать служит Востряковым, брат служит. Видимо, и мне на роду написано. Ну хоть не требуют вернуться в армию.
— Что от меня требуется? — Спросил я.
— Сферу твоей ответственности мы обсудим позже.
Вначале я должен посмотреть, на что ты способен, потом ещё раз съездим в больницу, возьмём у тебя кровь на анализ — обычная процедура, ничего особенного.
«Опять», — я подавил тяжёлый вздох. Пока в больнице лежал, меня задолбали с анализами. Но сейчас это — не самое ужасное из того, что меня могло ждать.
— Хорошо, ваше сиятельство, как вам будет угодно, — произнёс я без особого энтузиазма.
— Завтра займёмся, — сказал Геннадий Михайлович. — Пока поживёшь в доме слуг, потом посмотрим.
И да, тебе придётся помириться с Алексеем.
Геннадий Михайлович набрал номер младшего Вострякова. Тот тоже находился в особняке и минут через десять явился в кабинет.
— А он что тут делает? — нахмурился Алексей, обнаружив меня сидящим на диване.
Во мне поднялась буря негодования, когда я увидел этого франта, который чуть не совратил мою сестру.
— Да ты проходи, присаживайся, — кивнул Геннадий Михайлович Алексею на место напротив.
Алексей сел и недовольно уставился на меня, а я — исподлобья на него.
— В общем, парни, миритесь, — объявил Геннадий Михайлович.
— Чего, дядь Ген? Мириться? С ним? — возмутился Алексей.
— Да, да с ним. Давайте пожмите друг другу руки и чтобы я больше никакой вражды между вами не видел. Вам понятно?
— Ты знаешь, что он сделал? — Алексей возмущённо указал на меня рукой. — Этот хрен вломился в клуб и начал избивать всех подряд. И вы так это оставите?
— Не ври! — взорвался я. — Ты насильно потащил туда мою сестру, ты…
— Хватит! — рявкнул Геннадий Михайлович и, выдержав паузу, продолжил прежним миролюбивым тоном.
— Считайте, был дружеский поединок. Помутузили друг друга — и довольно. Никто не пострадал, так ведь? Так. Тогда в чём проблема, молодые люди? — он посмотрел на меня, потом — на Алексея. Алексей под взглядом дяди потупился, хоть выражение лица его было по-прежнему недовольным. — Миритесь.
— Я тоже считаю, что вам надо помириться, — произнёс Николай. — Для семьи это важно, Лёх.
