— После ранения у меня открылись каналы, и теперь род думает, куда меня пристроить.
— Интересно… У тебя что, каналы были закрыты? Но если они закрыты с рождения, как они могут открыться потом? А ты где воевал? Тебя ранили, да?
— Я воевал в Волыни. Я говорил вчера.
— Ах да, точно, вспомнила, — Вероника оскалила свои ровные белые зубы, от чего её лицо приобрело какое-то хищническое выражение.
— А насчёт каналов можешь не спрашивать — не знаю, — сказал я.
— Расскажи про войну. Ты в каких войсках служил? Ты убивал людей?
— Э, погоди, не так быстро, — рассмеялся я.
— Ты вопросы задаёшь быстрее, чем я успеваю на них ответить. Я в пехоте служил — ничего особенного. Да и вообще, нет там ничего интересного. Как приехал, так и уехал. А всё, что видел — грязь, да окопы. Не было времени достопримечательности рассматривать.
— А сколько ты человек застрелил?
— Не видел. Скорее всего, ни одного.
— В смысле? А чем ты там занимался?
— Чем? Да окопы рыл, ящики таскал, мешки. В лужах спал в блиндаже… От обстрелов прятался.
Как и все, в общем-то. Чем ещё на войне занимаются?
— А интересное что-нибудь было?
— Да нет, интересного не было. Было грязно и сыро, вши были, антисанитария. У парня из нашего взвода прыщ на ноге вскочил, он его расчешешь, а через три дня нога загнила, его — в госпиталь отправили. А как-то раз нам несколько ящиков испорченной тушёнки привезли, тоже было весело… Тебе всё ещё интересно?
— Да, очень! Не, я серьёзно. Что было-то?
Я вздохнул. Вероника была ужасно назойливой девушкой.
— Догадайся… Может, о чём-нибудь другом поговорим? — я посмотрел на неё с надеждой.
— Ладно, так и быть. Какие у тебя открыты каналы?
— Все.
— Все?
— Да, все четыре.
— Апупеть! Я ещё не встречала людей, у которых открыты все четыре канала."
"— Теперь встретила.
— А что ты умеешь делать? Слышала, те, кто владеет природной энергией, могут поджигать вещи на расстоянии и превращать воду в лёд. Это правда? Ты так умеешь?
— Да ничего не умею. У меня каналы открылись только два месяца назад.
Я ещё ничему не научился.
— Жаль. Ну когда научишься, скажешь. Я хочу посмотреть.
Этот безапеляционный тон меня рассмешил.
— Я что-то смешное сказала? — Вероника недовольно покосилась на меня.
— Не-не, ничего такого. Конечно, покажу. Как прикажете.
— Вот это другой разговор.
Мы почти добрались до пристани. На улице совсем стемнело, и озеро превратилось в чёрную равнину, что раскинулась до самого горизонта. Только у берега в воде поблёскивали блики от фонарей.
