На шее был фиксатор, на лице чернели несколько синяков, верхняя губа — разбита, лоб — перебинтован. Врач сказал, у неё сломаны три ребра и кисть левой руки, выбиты два зуба, но угрозы жизни нет.
Палата была на шесть коек, кроме Иры тут лежали ещё три женщины. Когда я вошёл, а точнее ворвался, одна, с загипсованной ногой, пила чай, сидя на койке, и что-то рассказывала Ире. А та глазела в потолок, будто не обращая внимания.
— Что случилось? — я подбежал к своей сводной сестре. Сердце защемило, когда я увидел её в таком состоянии.
— Кто это сделал? И… куда тебя вообще привезли? Почему не в клинику Востряковых? Почему ты не позвонила матери или мне?
Ира смотрела на меня жалобным взглядом, из глаз её потекли слёзы, губы задрожали. Я сел на стул и обхватил обеими руками её здоровую ручку, безвольно лежавшую поверх одеяла.
— Скажи мне, что случилось? Я найду их и все кости им переломаю.
— Дружина Борецких, — выдавил Ира. — Они пришли к нам домой. Они сказали что… передают тебе привет.
Меня затрясло от злости. Я выпустил руку Иры и, облокотившись на колени, схватился за голову.
— Суки, — процедил я. — Какие же твари!
Я жалел, что не прикончил вчера тех четырёх уродов. Ладно ко мне полезли, но к Ире, к моей милой, беззащитной сестрёнке, которую я так любил… Ну теперь-то им точно конец. Найду и головы расшибу. Решили меня наказать, значит? Нет уж, я это так просто не оставлю.
Ира всхлипнула. Я посмотрел на неё, а она уставилась куда-то в стену за моей спиной, словно боясь посмотреть мне в глаза. Какой же несчастной она сейчас выглядела! На лице её была написана боль.
— Они ответят, — сказал я. — Я этих уродов из-под земли достану. Ты их запомнила? Были какие-нибудь особые приметы?
— Не надо, — прошептала Ира. — Они убьют тебя.
— Это мы ещё посмотрим. Ну так что? Ты можешь их описать?
Ира промолчала.
— Ты её парень? — вдруг спросила женщина, пьющая чай.
— Брат, — ответил я.
— Оставь её в покое. У неё стресс, не видишь? Потом поспрашиваешь.
Женщина была права: не стоило сейчас давить на Иру.
Лучше подождать, пока она немного отойдёт.
— Ладно, не думай об этом, — сказал я ей. — Всё будет хорошо. Тебе надо перевезти в клинику Востряковых. Я позвоню, скажу им. Скоро приедут мама и Костя. Держись.
Я вышел из палаты и оказался в просторном светлом холле с большими окнами. В моей душе бушевала ярость, и я придумывал самые страшные кары подонкам, которые посмели обидеть Иру. Встав возле окна, попытался унять клокочущие чувства и взять эмоции под контроль.
