Молодой барон Кирилл Кириллович Габилов был из тех, кто покинул Минусинск, ради учёбы в Петербурге. Почему не в Москве? Всё дело в том, что Кирилла с юности манила мрачная и сырая атмосфера Северной столицы. Он восхищался великолепием Петербурга и считал его оплотом российской духовности.
А ещё Габилов считал, что именно Петербург должен быть столицей Империи. Как же он обрадовался, когда в университете познакомился с другим юным бароном, разделявшим это мнение.
Фамилия того барона была Шраер.
Юный Шраер Леонард Иосифович и юный Габилов Кирилл Кириллович быстро подружились. Вместе ходили на лекции, вместе на поэтические вечера. Вместе на собрания «Аристократов-мыслителей». Так назывался их кружок. Который в какой-то момент накрыли агенты ВКЖ, обвинив одних участников в торговле наркотиками, а других в незаконной организации бордельного дела.
После того случая барон Габилов пересмотрел некоторые свои взгляды. Большой штраф и общественные работы в Мурманском центре реабилитации пострадавших от аномалий, помогли барону чуть иначе взглянуть на свою жизнь.
Как итог Габилов продлил академический отпуск и вернулся в Минусинск. Знакомые аристократы насмехались над ним, мол: «Ну что? Покорил свой Петербург?». Однако же парочка выигранных дуэлей свела на нет все насмешки.
И все же довольно быстро Кирилл Габилов начал чахнуть в родных стенах. Ему не хватало шика Петербургской жизни. Весёлых собраний, беззаботных танцовщиц и вечно пьяных молодых аристократов-поэтов.
Однако же денег на возвращение не было.
И именно в этот момент отчаяния, на пороге дома Габиловых возник молодой друг Кирилла Кирилловича — барон Шраер.
То было несколько месяцев назад. А сейчас…
— А-А-А-А-А!!! — снизу из подвала донёсся приглушённый мужской крик.
Пожилой барон Кирилл Гаврилович Габилов-старший, оторвался от газеты и посмотрел на молодого Кирилла поверх очков.
— Сын, — сквозь зубы процедил он. — Это уже слишком.
Высокий черноволосый мужчина тяжело вздохнул и закатил глаза.
— Папа, мы это уже сотню раз обсуждали, — произнёс он. — Лео немного поработает у нас и уедет.
— Немного? — вспылил глава рода. — Сколько он уже тут? Почти полгода? Он уже занял отдельный блок, а ему все мало места! Теперь он уже у нас в подвале! Может мне твоего Лео для его делишек вообще себе в спальню пустить?
— Па-а-ап…
— Что пап?! Аркх! — всплеснул он руками.
