Сколько у тебя схем по отлову отмеченных, Шраер? А сколько этих схем у твоей семьи?
— Что ты от меня хочешь?!! — во всю глотку прокричал барон.
— Что хочу? — удивился Зеркальная Маска, а затем барона пробил такой сильный озноб, что от холода будто бы заледенели лёгкие.
Зеркальная Маска поднялся во весь рост и пророкотал:
— Я хочу, чтобы ты, мерзавец, и мерзавцы подобные тебе, беспрерывно сгорали и возрождались в хаосе. Арендовать аномалию, чтобы заманивать туда Стражей и ловить их? А затем выпивать из Стражей энергию, чтобы подчинять монстров? И уже этих монстров натравлять на беззащитных людей?
Барону показалось, что ещё секунда и он отключится.
Однако же Зеркальная Маска замолчал и вновь сел перед ним на корточки, как ни в чём не бывало.
— Да, примерно этого я хочу, — спокойно произнёс он. — Но всё потом. Сейчас я хочу получить от тебя ответы на свои вопросы. Явки, пароли… ну и так далее. Ты же ответишь мне по-хорошему?
Зеркальная Маска приблизилась к лицу барона.
«Я не смогу ему сопротивляться», — мелькнуло в голове Шраера.
Используя все остатки своего мужества, гордости и верности роду, барон высунул язык и, щёлкнув зубами, откусил его.
Давясь кровью, он услышал обречённый вздох.
— Значит, ты решил по-плохому, — услышал он, теряя сознание. — Готов умереть, лишь бы ничего не рассказывать? Мы сделаем так, что ты захочешь всё рассказать, лишь бы умереть.
Шраер вырубился.
А когда вновь пришёл в себя, с удивлением обнаружил, что его язык на месте. Правда, пошевелить им Шраер не мог. Он вообще не мог двигаться, а значит, никак не мог себе навредить.
«Хочешь, чтобы я сошёл с ума в одиночестве?» — подумалось ему.
А через миг над ним возникла фигура одного огромного жука-скарабея.
В своей камере Шраер не был одинок.
Глава 11
На улице темнело, сидел я за столом…
Хотя на самом деле сидел я на камне. Да и на улице уже не просто «темнело», а было порядком темно.
Сидел я, значит, на огромном гладком камне и смотрел в глаза дракончику. Малыш недавно проснулся, скушал две свиные туши и теперь думал, чем бы заняться.
«Оппа, у него твои глаза», — проговорила Фая на общей волне, а затем сделав круг над дракончиком, зависла в воздухе и жеманно заломила передние лапы.
«Оппа!… Глаза!» — ударил по мозгам мыслеголос чешуйчатого ребетёнка.
Я едва не поморщился от такой мощи. Коснувшись ладонью его щеки, я погладил малыша и с улыбкой произнёс:
— Нужно говорить потише, когда собеседник рядом.
«Собе… се?» — прогремел он мысленно и склонил голову набок.
