Салаевы заберут его у меня, — ее глаза наполняются слезами. — Стоит им только выяснить, что Ян от Карима. Это все, Яр. Это будет конец!
— Давай поженимся, Ась. Я договорюсь, нас быстро распишут. Я усыновлю Даяна…
— Самиру будет на это наплевать, — выдыхает она, стирая ладошками слезы.
— Я, как отец, смогу на законных основаниях защищать ребенка, — поясняю ей. — Если что-то случится, Насть, меня даже слушать не станут. А так, я муж и отец, понимаешь? Мы должны подстраховаться со всех сторон. Не так я, конечно, себе все это представлял, — на секунду закрываю глаза.
— Ярик, — Ася подтягивается на носочках, целует меня в губы быстрыми, частыми поцелуями. — Яр, мне так страшно еще и тобой рисковать, — гладит по лицу, по волосам.
— Не надо за меня бояться, Насть. Это ты у меня маленькая, нежная и хрупкая, а я большой мальчик, который не зависимо от твоего решения будет вас с Яном защищать всеми доступными способами. Я обещаю тебе, слышишь меня? И если ты не захочешь потом жить со мной. Если не получится, я отпущу и все равно всегда буду другом.
— Тише, — она кладет пальчики мне на губы. — У нас получится, — скользит подушечками пальцев сминая их и снова целует.
Соленый вкус ее слез кружит голову и вот это: «У нас получится», разгоняет до запредельных скоростей мой пульс.
— Я согласна, — улыбается Настя. — На все твои предложения согласна. Для моего сына не будет лучшего отца, чем ты. Мне пора, — выскальзывает из моих рук. — Завтра подадим заявление? — спрашивает, сделав от меня несколько шагов.
— Да, — сдавленно отвечаю.
Не хочу ее туда отпускать. И чтобы было вот так, из необходимости, тоже не хочу. От этого, несмотря на ее «Да», на душе погано. Хочется дать ей гораздо больше, чем я могу.
* * *Виктор возвращается в странной задумчивости.
— Подкинешь до участка? — спрашивает у меня.
— Конечно. Что там?
— Да ничего. Паспорт его я сфотографировал. Доберусь, прогоню по всем доступным базам. Пока придраться не к чему. За то, что мне рожа его смазливая не нравится, не посадишь.
Даже не задержишь. Держится уверенно. Документы в порядке. Он даже временную регистрацию себе сделал, — усмехается опер. — Кстати, по новому адресу. Тебе не дам, — предупреждает сразу. — Самодеятельность в таком деле совсем ни к чему. У них в офисе камеры стоят. Чел на видеонаблюдении говорит, что пишут они без звука. Звонки записываются отдельно, а бабский треп никому не интересен. Для доступа к файлам потребовал с меня официальную бумагу. Прошаренные все стали.
