Выворачиваю шею, чтобы посмотреть в окно. На лице темно. Сколько сейчас времени, определить уже невозможно. Может быть шесть вечера, а может и шесть утра.
Радует, что это не реанимация. В вене опять торчит игла от капельницы. В голове приятная ясность. Пытаюсь прочитать этикетку на препарате, что мне капают, но она почти полностью содрана. Шифруются. Зато понятно, куда меня положили.
Ищу кнопку вызова медицинского персонала. Надо все же задать пару вопросов и узнать, где мой телефон. Насколько удалось осмотреться и прощупать кровать, здесь его нет.
В карманах тоже пусто.
— Добрый вечер, — ко мне входит женщина неопределенного возраста в медицинской маске.
— Добрый. Скажите, а мобильник мой где? И опер со мной был, Виктор. Где он?
— Ваш телефон забрали сразу, как вы к нам поступили. Просили передать, чтобы восстанавливали силы.
— И все? — приподнимаюсь на локтях и морщусь от неприятного жжения на сгибе. Вытягиваю руку с капельницей так, чтобы снять боль.
— Да. Это закрытый госпиталь, Ярослав Алексеевич.
Информация доступна дозировано. Привыкайте. Что мне положено знать и вам доложить, я доложила. Отдыхайте. Скоро принесут ужин.
Класс!!!
Падаю обратно на подушку. Жду, когда докапает этот интересный коктейль, после которого мне и правда значительно легче.
Через час встаю на ноги, хожу по палате в ожидании хоть кого-нибудь, кто знает больше, чем расписание ужинов.
От еды воротит. Хочется выйти отсюда, но я так понимаю, это бесполезно. Не выпустят. Ну Витя! Засранец! Нашел способ сделать так, чтобы я не дергался.
Мешаю я вам? Ну сорри. Там моя семья и я нужен ей. За это время с ними могли сделать все что угодно. Я ведь не дурак. Я прекрасно понимаю, зачем Салаеву Настя. И если этот ублюдок затащил ее в свою постель… Об этом лучше не думать. И дело не в том, что там будет физика. Аське будет страшно. Моя девочка будет ненавидеть себя за это. И винить тоже будет себя.
«Настя, не смей!» — шепчу, глядя в темное оконное стекло. — «Только не смей сдаваться и думать, что эта мразь испачкала тебя! Я отмою.
И вылечу. Ты не виновата, моя любимая девочка. Это я виноват. Не уберег вас от него.»
Буду повторять ей это долго и упорно, пока не запомнит и снова не начнет улыбаться. Нельзя сейчас об этом думать. В палате становится душно и сердце болезненными ударами пытается прорваться к ней."
"Хоть бы у Аси получилось еще раз выйти на связь. Одно сообщение, звонок, что угодно.
— Ты чего бродишь?
Резко разворачиваюсь на голос.
