А может, дружелюбная атмосфера окончательно раскрепостила Лею?
Нехотя поднимаюсь с кровати и иду заниматься прической и макияжем Анны Иосифовны, а затем и самой Аси. На Лею и Эмиля я надеваю их самые шикарные наряды и себя заставляю одеться во что-то элегантное. От этого даже настроение появляется.
Через два часа мы заказываем такси и едем в ресторан. Бабушка Аси, несмотря на возраст, восхищает своим бодрым настроением и оптимизмом. Хочу в старости быть похожей на нее. Если, конечно, доживу со всеми этими событиями и нервами.
В заведении в самом разгаре веселье. В зале напротив у какой-то местной компании корпоратив — отмечают двадцатилетие. Приехали известные музыкальные исполнители, обещают фейерверк. Движ полным ходом!
Седоватый пожилой мужчина в строгом деловом костюме собирает вокруг себя родственников и коллег, с каждым фотографируется, принимает подарки и знаки внимания. У него очень симпатичное лицо и внушительный живот.
Прижав сына к груди, я наблюдаю за этой картиной с умилением. Особенно трогательно, когда старичок выглядит неприлично счастливым в окружении четырех дочерей.
Раньше не задумывалась о том, как важно иметь тыл и крепкую семью. За Егора я рано выскочила замуж, заботилась о нем изо всех сил, даже детей поначалу хотела. А потом все как-то резко изменилось, мы оба ушли в карьеру, свернули не туда. Сейчас смотрю на этого старика, окруженного детьми, и так ярко осознаю свое истинное желание. Словно мне саму себя вернули!
— Ты чего зависла, Даш? — окликает Ася и, вцепившись в мою руку, тянет за собой.
— Пошли.
Эмиль начинает беспокойно себя вести, а мне так хочется еще поподглядывать за счастьем других людей, насладиться непринужденной атмосферой радости и веселья. Это безумно заряжает! Отхожу к столу, сажаю Эмиля в стульчик и возвращаюсь ко входу, оставив сына на подругу.
С улыбкой слежу за позитивным стариком. Интересно, он женат? Не похоже. Вот бы его с Асиной бабушкой познакомить. Есть у них что-то общее — наверное, темперамент. Жаль, Анна Иосифовна не поймет его языка.
Да я и сама не понимаю, но все и так видно по их счастливым лицам.
— Спорим, я знаю, о чем ты сейчас думаешь? — раздается позади до боли знакомый голос.
Уязвимость бывает разной. Моя — очень высокая. Если бы сейчас держала Эмиля на руках, то, вероятно, осела бы вместе с сыном на пол. Что, собственно, и делаю. Слегка покачнувшись и чувствуя, как слабеют ноги, я машинально ищу опору. И нахожу ее в сильных руках, которые удерживают от падения.
