Поначалу шею готов был свернуть дуре, только через пару дней каким-то чудом успокоился и оставил все как есть. Однако судьба решила догнать и снова свела с этой лицемерной птичкой, которая, похоже, запуталась в своей лжи.
Я придерживаю дверь, помогая Даше выйти. Она не успевает сделать и шага, как вдруг резко бледнеет и прислоняется к машине.
— Всё в порядке? — На всякий случай хочу взять ее мальчишку на руки.
Даша не сопротивляется и отдает сына, тихо бормочет что-то про бессонную ночь и переживания, сетует, что не попросила Лили поехать вместе с нами.
— Лили, как я понимаю, это няня? — уточняю.
Калиничева кивает.
— Ничего, я помогу. Ему вроде как нравится у меня на руках.
Позволяю себе слабость крепче прижать ребенка к груди. Он ведь и впрямь мог быть моим сыном. Отчего-то эта мысль развозит меня в хлам. Впору самому прислониться к машине.
Даша как-то странно смотрит на нас, переводит взгляд с притихшего Эмиля на меня и шумно сглатывает.
— Идем, — киваю в сторону входа.
Сдача анализов занимает от силы полчаса.
Все это время ребенок находится у меня на руках. Даша, словно испуганная мышка, не сводит с нас глаз. В какой-то момент мальчик засыпает. Когда выходим из клиники, я помогаю посадить Эмиля в кресло, пристегиваю его ремнями безопасности и поворачиваюсь к Калиничевой.
— Я заплатил врачу. Завтра вечером результаты будут готовы."
"— Если рассчитываешь на благодарность, то ее не будет. Хотя…
Дарья заносит руку, чтобы ударить меня, но я пресекаю эту попытку. Перехватываю ее запястье и слегка сдавливаю.
— Только такую ты и заслуживаешь, понял? Скотина! — выплевывает она, с шипением проталкивая сквозь зубы порцию воздуха вместе с гневом. — Я уверена, что Эмиль твой. Но после всех обвинений в мой адрес и заявлений, что ты его отберешь, ничего, кроме ненависти, я к тебе не испытываю!
Чувствую, что опять начинаю заводиться. Какой-то деструктив. Кругом. В моих реакциях на эту женщину, в ее поведении и вообще во всем, что происходит с нами.
У меня очень хреново с контролем в последнее время, много агрессии, эмоции тоже идут вразнос.
Сначала собираюсь припечатать Дашу словесно и отпустить, но ловлю в фокус ее неестественно алые губы, и в голове словно срабатывает переключатель. Я толкаю Калиничеву на себя и впиваюсь в ее рот.
Даша отвечает не сразу. Но эти секунды, пока она тяжело дышит и льнет ко мне, поистине можно считать одними из лучших за последние месяцы. Я опять ощущаю себя живым, а не мертвецом.
