Занимаю себя готовкой. Включаю чайник и дожидаюсь, пока вода закипит. Достаю чашку с веселым Рождественским принтом, достаю с полки разные чаи и принюхиваюсь к ароматам.
Я коллекционирую смешную посуду. Дешевые чашки ценой в доллар напоминают о прошлом и о чуде, которое всегда пропитывает воздух в Рождество."
"В голове мысли. Их много. Они нападают на меня словно рой растревоженных пчел. Завариваю мятный чай с щепоткой мелиссы. Должно упокоить и, чтобы хоть как-то избавиться от сомнений делаю первый глоток.
Рано.
Чай слишком горячий и отдается болью на языке, которую я себе причиняю, чтобы очнуться, чтобы вбить в себя, что все проходит. И это пройдет.
Все можно преодолеть. Абсолютно все. Пока ты жив — есть надежда. Смерть — единственное, что не подвластно изменению, она статична, а вот живое движется, меняется, развивается.
— Все будет хорошо, Адель.
Глупая привычка проговаривать мысли вслух.
Подхожу к окну. Сажусь на подоконник и рассматриваю пейзаж: красивый ухоженный сад, который сейчас скрыт белоснежным саваном из снега.
Огромная территория. Родовое поместье Ривзов во всей красе раскрывается перед моим взором. Чем не сказка этот дом и моя жизнь?
Снаружи особняк и вправду напоминает чудесный замок, скрытый в “Волшебном Шаре” и стоит тебе встряхнуть игрушку хорошенько, как снежинки завернут дом в густое одеяло.
Когда-то я так же смотрела из окна нашей ветхой квартирки в Трущобах и попивала огненный чай без сахара, чтобы избавиться от боли. Он жег внутренности, но мне было все равно.
Тогда Тай меня бросил, уничтожив все то хорошее, что было, между нами, нанес нестерпимую рану, которая не заживала, кровоточила и причиняя боль.
Я была одна в своей войне за жизнь матери. И единственное, что мне оставалось это изображать веселье и беззаботность, которых не было.
— Мамочка… как же тяжко без тебя…
Шепот вместе со слезами слетает и ударяется в стекло. Я дышу на него и как когда-то в детстве принимаюсь рисовать рожицу отдаленно похожую на снеговика.
Опять кажется, что стою не в навороченной, запичканной всевозможной техникой огромной кухне, сошедшей с обложек журналов, а в маленькой ветхой коморке со сквозняком, заставляющим передергивать плечами.
Глава 10
Белоснежный пейзаж за окном сменяется грязной промозглой улицей, где снег некрасивыми кляксами разбрызган по асфальту.
Я опять там. В своих воспоминаниях. Где холодные улицы на первый взгляд кажутся безлюдными, изредка на них можно встретить торопящегося домой запоздалого пешехода.
