— Я лечу к тебе. Потерпи Канареечка, скоро буду и от себя ни на шаг не отпущу моих самых дорогих девочек.
— Ловлю тебя на слове.
Глава 16
— Адель, я принесла тебе фруктов, — слышу голос своей Эри, поворачиваюсь в сторону грузной женщины, появившейся в беседке. Откладываю телефон.
— Я не хочу, Пышка.
— Надо. Не для себя, а для малыша! — безапелляционно заявляет чернокожая женщина и кладет поднос, забитый нарезанными дольками.
— Ладно, соглашаюсь и тянусь за яблоком.
Единственный фрукт, который на протяжении всей беременности стал для меня чем-то вроде необходимости.
Пышка садится рядом.
— Опять пишешь? — спрашивает и бросает взгляд на тетради с нотами, разбросанными по всему столу.
— Да. Не могу остановиться, — смеюсь, вгрызаясь в очередной ломтик.
— И кто-то только что не хотел есть, — ухмыляется Эйрин, — ты когда работаешь обо все забываешь.
Киваю. Да, действительно водится за мной такой грех. Забывать обо всем и погружаться в свой мир.
Из которого вытащить меня может только дочь.
Ради нее все отходит на второй план, а игра в кубики так и вовсе самый главный повседневный ритуал.
— Давайка мы с тобой пройдемся, милая.
Эри встает резво ни смотря на свой не малый вес и подходит ко мне, помогает подняться.
— Пойдем шарик, разомнем конечности!
Тяжело встаю, живот все вниз тянет. Уже несколько дней чувствую себя особо грузной и неповоротливой.
Держусь за руку моей надежной соратницы и названной матери, идем медленно. Мне все труднее становится переносить последний этап беременности.
Неповоротливая я стала и плохо передвигаюсь.
Однако прогулка необходима, и я строго выполняю все наказания доктора.
Делаю несколько шагов, как поясницу простреливает. Кажется, что шарик где-то внутри меня лопнул и воду из себя выпустил.
Хватаюсь за живот и ловлю обеспокоенный взгляд черных глаз.
— Я позвоню врачу! — быстро отвечает Эри, и я понимаю, что кое-кто решил нагрянуть в наш мир раньше положенного срока.
Глава 17
Что такое счастье и почему оно всегда дается через боль?
Я лежу в палате увитая пиликающей аппаратурой, которая отслеживает все, что только можно.
Тело скручивает в очередном болевом спазме.
— Давай, Адель. Терпи, милая, — подбадривает меня Нора. Мой врач, которая вела меня всю беременность.
— Не могу… больше… нет сил, — отвечаю, едва разлепляя губы.
Пот струится по лицу, и медсестра едва успевает протирать мне лоб.
— Еще чуточку. Мы уже близко!
Сознание практически уплывает. Тужусь изо всех сил.
