Это были Акинфей и Кобз. В основном говорил и объяснял Кобз, а Акинфей только хмурился и кривился.
Не удержавшись, я заорал:
— Акинфейка, сучий ты сын, чего приперся-то? Али правда глаза заколола?
— А ты выйди да узнаешь, чего спрятался-то? Смелости, смотрю, поубавилось, пес ты блохастый, — крикнул в ответ Акинфейка."
"— Ха-ха, — рассмеялся я. — Ты лучше заходи, не бойся, я тебя не больно убью, раз — и все, — ответил я.
— Зато я тебя буду убивать больно, все расскажешь, где монеты прячешь, у кого стекло берешь, — с ненавистью проорал купчишка.
— Ой, хвалилась свинья орлу, — хмыкнул я. — Только визжать и можешь и хрюкать, поросюшка ты наш. — И я рассмеялся обидно.
Купчишка же начал браниться, призывая кары на мою голову, да еще и кулак показывал.
«Смешной, ей-богу», — промелькнуло у меня в голове.
В этот день боевых действий больше не было. Они разбили стоянку за деревьями, чтобы мы не видели, также отправили всадников к деревне, но те покрутились там, даже внутрь слазили и, никого не найдя, вернулись обратно.
Весь день из леса доносился стук топоров.
— Видать, лестницы ладят, — подошел ко мне Прокоп.
— Наверняка, — кивнул я, всматриваясь в сень деревьев.
Спали на улице прямо в доспехах, во дворе разожгли костер и иногда бросали горящие головешки за изгородь, а то вдруг в темноте попытались бы напасть.
— Идут, — разбудил меня громкий возглас Елисея, который напряженно вглядывался в сторону врагов.
Солнце еще не показалось, вокруг плыл туман.
Продрав глаза, я подхватил саадак, поднялся на стену и увидел, как к нам в тишине двигались враги, семь человек тащили лестницы, а вот остальные несли охапки связанных прутьев.
Ими будет удобно закидать ров и от стрел прикрываться.
Да и туман чертов снижал видимость.
Шли они не в одну сторону, а в разные, видать, с двух сторон решили ударить, и это было логично, у них имелся шанс взять нас.
— Бей, — заорал я.
Наложив стрелу на тетиву, натянул и выстрелил, и следующую, даже не обращая внимания, попал или нет.
Также стреляли и остальные, приходилось сдвигаться в сторону, а Прокопу и Елисею слезать с вышек.
От предстоящего боя меня начало потряхивать, да и понимание пришло, что легко отделаться не удастся.
«Где же Василий с Микикой? Неужто не придут», — билось у меня в голове.
Когда врагам оставалось каких-то метров пять до изгороди, вдали на лесной дороге показался отряд всадников. Который несся галопом, улюлюкая и крича, при этом размахивая саблями.
«А вот и кавалерия, — промелькнула мысль.
