Наследник по контракту

От этих мыслей набежали слёзы — отчаяния, бессилия перед тем, кто вертит моей жизнью, как пожелает. Захотел, чтобы я была с ним — сделал, захотел, чтобы я забеременела — тоже получил, а теперь он отнимет моё дитя, которая я буду вынашивать и полюблю всей душой. Ну как можно настроить себя не любить своего малыша? Я не знаю.

Закрутила краны и промокнула лицо полотенцем. Руки изрядно дрожали, пошла в комнату, налила воды в стакан и отпила, чтобы хоть немного успокоиться. Не очень помогло… Подошла к окну и обняла себя, глядя в даль.

Понимала, что так и будет, и всё равно сердце рвёт в куски, и всё равно оказалась не готова! И не сказать невозможно. Теперь, когда он так помогает моему сыну, я просто не имею никакого морального права пытаться Реутова обмануть или увильнуть от исполнения договора, который подписала сама.

Есть только один способ остаться с его ребёнком рядом — принять Влада, переступить через себя и предложить ему быть вместе. Остаться рядом с ним, несмотря на прошлое, мне легче, чем отказаться от малыша.

Отдать ему сына, просто уйти и больше не возвращаться? Не тосковать по ребёнку, корить себя всю оставшуюся жизнь, что поддалась этим жестоким и бесчеловечным условиям контракта? Я не смогу. Просто не смогу, ему придётся выгонять меня силой.

Интересно, как он отреагирует, если я предложу ему себя насовсем? Шикарный будет диалог, если мы будем говорить друг другу правду:

«Дорогой Владислав Андреевич! Мне совершенно плевать на ваши чувства и желания, я вас не любила и не люблю, но я не могу уйти от своего ребёнка.

Ради него я стерплю всё. Берите меня и владейте безраздельно, о, мой Властный Господин!»

«Конечно, согласен, уважаемая Елена Сергеевна! Мечтал от вас это услышать! Мне тоже совершенно плевать, кого вы там любите или не любите, главное, что вы родили мне сына, и я могу вас трахать и прогинать дальше! Добро пожаловать в мой дом! Только сначала подпишите новый контракт, что передаете мне себя в дар безвозмездно и обязуетесь родить еще пятеро детей!»

Смешно.

Даже сама горько усмехнулась. Что же тогда ему говорить?

Любви у меня к Реутову по-прежнему нет, как и доверия, но он мне не противен, даже возбуждает как мужчина. Может быть, со временем я привыкну к нему? Он ведь явно ко мне неравнодушен, он примет моё предложение, возможно. Разыгрывать из себя влюблённую дуру, я, конечно, не буду, но можно же попытаться проникнуться к нему. Он оказался не таким уж засранецем, каким виделся мне ещё не так давно.