Наследник по контракту

— Хорошо.

— И ты впишешь меня отцом.

— Хорошо.

— И уже не оспоришь это.

— Хорошо.

Реутов с подозрением снова уставился на меня. Видимо, Калиновская, которая не возражает — очень странная для него. А какой смысл брыкаться, если это и его дочь? Пусть и отвечает за неё тоже, совершенно не собиралась этому сопротивляться. Только что не знаю, когда прекратится эта ломка по нему и пытка свиданий с ним перестанет быть пыткой. Когда-нибудь я переболею им. А у Ани должен быть папа, она не виновата, что у нас с её отцом не сложилось…

— Ладно, — сказал он, вставая на ноги.

 — Ты звони, если что понадобится. Детям, или тебе самой.

— А мне от тебя ничего не надо, Реутов. Ясно?

Получила ещё один колючий взгляд на прощание. Влад больше не стал ничего говорить и направился к выходу. Вскоре входная дверь захлопнулась.

***

Спустя полтора месяца.

Документы Ане мы оформили. Теперь она официально Реутова Анна Владиславовна, а в графе отец написано «Реутов Владислав Андреевич». Влад в самом деле приезжал почти каждый день, если не задерживали дела на работе.

Игрушек привёз столько, что они в комнате уже не помещались — и Демиду, и Ане. Сыну сказали, что пока Аня маленькая, мы поживем отдельно. Ребёнок не понимает наших странных отношений с папой сестрёнки, и трудно объяснить ему почему мы то вместе, то раздельно. Дочка довольно быстро привыкла к папе и охотно шла к нему на руки, отличала нас по голосам и улыбалась ему Владу.

Демида мы возили наблюдаться у онколога, но никаких намёков на то, что болезнь вернулась, не появлялось.

Анализы хорошие, рецидивов не было, и я заметно расслабилась, хоть и продолжала тщательно следить, чтобы он выполнял все предписания врачей. Влад спрашивал и о нём, переживал за сына, что приятно.

Почти семейная идиллия, если бы не ощутимый холод между мной и Реутовым. Меня он продолжал игнорировать, общался только по поводу детей и быта. Спрашивал только о моём здоровье, но так как осложнений при родах у меня не было, я довольно быстро восстанавливалась, и сейчас гинеколог не запрещал мне даже осторожно возвращаться к половой жизни.

Вот только не с кем мне ей жить, но это ещё один показатель того, что организм пришел в норму.

Любые попытки коснуться его пресекались на корню. Я так и не смогла заставить себя забыть его, и после каждого прихода в дом Влада грустила, тоскуя о нем. Но он меня отталкивал и слушать по-прежнему ничего не хотел. Наверное, и вправду, разлюбил просто. Бывает же так.