Наследник по контракту

И ещё…

Он намеренно подошёл ближе и наклонился к самому уху:

— Я люблю чёрное бельё. Можно с кружевом. На твоей бледной коже оно смотрится эффектно. Очень возбуждает.

Вздрогнула от его близости и дыхания на своей коже. Но лишь равнодушно ответила, глядя на его отражение в зеркале:

— Как прикажете, босс.

Он усмехнулся. Кажется, ему нравятся мои ответы. Возможно, мне придётся за них поплатиться, но сейчас не смогла справиться со своей ненавистью к нему. Лифт остановился и Реутов покинул кабину, оставляя меня нервно кусать губы, тихо беситься от ситуации в целом и ощущения его власти надо мной.

Ещё один этаж кабина преодолела быстро, и вот уже настала пора выходить и мне. Вышла из лифта и пошла в сторону своего кабинета. Я не рядовой сотрудник офиса. У меня есть свой кабинет и даже личный секретарь.

Меня тут не было со смерти Димы. Мне дали время прийти в себя, достойно проводить в последний путь супруга. Пока восстанавливала силы, работала из дома, переводя на русский корреспонденцию от зарубежных партнёров и клиентов.

Сегодня мой первый день выхода на работу после нескольких недель отсутствия. По дороге сотрудники с удивлением смотрели и здоровались.

— Ой, Елена Сергеевна! — всплеснула руками Лика, мой секретарь, поднимаясь на ноги со своего места. — Вы вернулись!

— Как видишь, — улыбнулась ей. — Доброе утро.

— Доброе утро! — улыбалась в ответ мне девушка. — Кофе хотите?

— А давай! — махнула я рукой. — Давно уже никто не носил мне кофе.

— Сейчас сделаем, — тут же выскочила из-за стола Лика и понеслась к кофемашине.

Открыла ключом свой кабинет и вошла. Оглянулась вокруг. Ничего не изменилось. Он такой же, каким был до смерти Димы. Небольшая уютная комната, намного меньше, чем кабинет мужа или, тем более, Реутова — у того вообще хоромы.

Села за стол у большого панорамного окна и включила компьютер. Он тут же послушно ожил и стал загружать свой «Winows». Нужно снова привыкать к делам и труду весь день среди бумаг, отчётов и писем. На экране монитора загорелась заставка на рабочем столе — наша семейная фотография: я с Демидом на руках, а рядом улыбается Дима.

Фотография причинила невыносимую боль, в лёгкие будто налили раскалённого олова. Дрожащими руками сменила заставку на стандартную и уронила голову на руки. Я могу быть сколько угодно сильной снаружи, для других, но внутри мне больно, горько и очень одиноко. Мне не хватает рядом мужа. Нашей семьи больше нет. Просто нет.

— Елена Сергеевна, ваш кофе, — услышала возле себя голос Лики.