Наследник по контракту

Влад сделал ко мне шаг и мертвой хваткой взял мое лицо ледяными пальцами, заставив смотреть ему в глаза:

— Надуть, значит, меня решила? А не боишься теперь отвечать за это?

10

— Влад, я…пила эти таблетки еще до разговора с тобой о противозачаточных, — нервно теребила в руках ремешок сумочки, не зная, куда деваться от его невыносимо тяжелого взгляда.

Реутов убрал руку с лица, но остался стоять рядом. Опять этот парфюм проникает в лёгкие, который я стала ненавидеть. Он вокруг нас. Влад широко расставил ноги и скрестил руки на груди, держа меня на месте одними глазами.

Я бы не посмела даже дёрнуться, Реутов просто заморозил меня и пригвоздил к месту только лишь тем, что смотрит. Я боялась сказать не то, такое ощущение, что одно лишнее движение или неосторожное слово — и он просто разорвёт меня как дикий зверь.

— Но ты их пила уже после подписания договора, не так ли? — сказал он. — А точнее, в тот самый день.

Я молчала, опустив глаза. Неужели он видит меня насквозь, или я настолько предсказуема?

— Только не надо снова лгать, что ты пила их ещё до секса со мной.

Тебе не для кого было это делать. Димы нет."

"Слова о муже полоснули болью по сердцу. Горло зажгло от слёз. Я не хочу, чтобы этот мужчина произносил имя моего мужа. Он не достоин. Он захотел женщину друга, нарушил одну из заповедей, потому что хотел меня еще до смерти Димы. Только я не могу ему ответить на его обжигающее желание. Я не умею быть такой же грешной и порочной, я не умею желать другого мужчину. Чужого, не своего, такого… Моё молчание бесило его ещё больше, чем дерзкие слова.

Реутов протянул руку за спину и намотал мои волосы на кулак, фиксируя голову так, как ему было бы удобно и почти касался моего лица губами, но не предпринимал попыток поцеловать. Я лишь тихонько пискнула и постаралась не дёргаться, потому что иначе было просто больно.

— Что молчишь, Лена? Я твои долги все отдал, а ты меня решила грубо поиметь, да? Нет, милая, это не твоя роль.

В душе, несмотря на страх, стала подниматься и злоба на него.

Да сколько же можно обращаться со мной как с вещью? Даже проститутки люди, коей мне пришлось стать по воле случая.

— Говори со мной, — тряхнул он волосы и на глаза выступили слёзы от боли.

Он ещё более жестокий, чем я слышала о нём и могла себе представить. Он меня не пощадит. Ни меня, ни моего сына.

— Что сказать? — подала я голос. — Влад, я больше так не буду? И ты поймёшь и простишь, да?

Усмехнулась даже сквозь слёзы, до того ситуация была глупая.