— Когда придет в себя, скажи ей, что ребенка спасти не удалось.
Это справедливая цена за жизнь моего брата. Пусть каждый получит по заслугам.
— Ты с ума сошел? — Главврач возмущенно распахивает глаза. — Это же преступление.
Да ладно? А взятки и коррупция, стало быть, нет? Сколько ты заработал, точнее, своровал благодаря мне? На три жизни хватит.
— Я мало тебе плачу? — Мой голос становится ледяным, а перед глазами появляется красная пелена. Лучше меня не доводить, я и так едва сдерживаю демонов внутри.
— Дело не в деньгах.
— А в их количестве, — хмыкаю я и бросаю последний взгляд на девушку. — Сделай так, чтобы никто ничего не узнал, и я дам в два раза больше.
— Хорошо.
Я даже не сомневался. Деньги решают все и всегда. По-другому не бывает. Мой мир так устроен. Я сам его таким создал. Никаких эмоциональных привязанностей. Лишь брат был моим слабым местом. Слишком слабым. Больше я такой ошибки не допущу.
Глава 23. Назар"
"Сижу на полу и смотрю в одну точку остекленевшим взглядом. В комнате темно и тихо, как в склепе, но мне плевать.
Бутылка в руке отдает приятной тяжестью. Сегодня меня нет. Ни для кого. А завтра… черт его знает, что будет. Моего брата больше нет. Не могу принять этот факт. Просто не укладывается в сознании. Лениво притягиваю горлышко к губам и отпиваю несколько жадных глотков. Коньяк — мой верный союзник в борьбе с раздирающим душу отчаянием. Никогда не подводит.
Откидываю голову и впечатываюсь затылком в стену. Не больно, скорее, неприятно. Морщусь и шумно выдыхаю.
Боль бывает разной: тупой и ноющей, острой и нарастающей. Может обрушиться лавиной, а может и медленно прорастать внутри. Я смакую ее оттенки. Что еще мне остается?
Я заливают свое горе. Вспоминаю Сергея и пью. Я был плохим братом. Помогал, да, но не подпускал близко. Интуитивно не хотел. Сергей всегда находился на расстоянии, словно мог ударить в спину. Я был не прав. Столько всего не сказал, не сделал. Сейчас особенно остро это чувствуется. Казалось, в другой раз можно будет переиграть, как будто жил черновик.
Но вот настал момент, когда стало слишком поздно. Ничего уже не переиграть.
Брата. Больше. Нет. Пытаюсь приучить себя в этой разрушающей мысли. Но не получается. Я не готов хоронить единственного родного человека. Смерть — это навсегда. Смерть — это когда уже ничего не исправить. Смерть — слишком жестокое наказание. Это конец. Финальная точка.
Меня накрывает очередной волной боли. Отпиваю из бутылки, чтобы притупить ее, и часто дышу.
