Наследник с подвохом

— Твоя правда, Кайриз, — согласился баритон, — без Колина леди тут же выдадут замуж за первого, кто посватается, либо упекут в монастырь. Но тут ведь проблема какая! Крепко кто-то ополчился против Хейденов, раз уж вся семья в одночасье слегла. Парня я, может, и вытяну, но ненадолго. Год протянет, от силы — два, а там приберет его костлявая. Яд больно редкий магический применили, никогда не слышал о таком. Да и не возьмет ведь магов обычная отрава, а тут явно на сильных одаренных рассчитано. Граф с графиней сразу представились, я и сделать ничего не успел.

«Вот это глюки! — никогда еще таких не испытывала. Графья какие-то, отравители, маги! Я что, все же прыгнула с моста? Да вроде нет, не успела. Собиралась предсмертное послание на телефон записать, но по привычке прежде проверила входящие сообщения. А там промокод этот, и автора даже не запомнила.

— Ай! Изверги! Что творите-то?! — возмущенно застонала от навалившейся тяжести. На меня будто стотонная плита рухнула и расплющила под своим весом.

— Леди? Леди Кармен? — меня похлопали по щекам, а потом к лицу поднесли отвратительно пахнущую тряпицу, от которой я чихнула так, что в голове зазвенело, после чего закашлялась и согнулась от прострелившей до кишок боли.

Глаза дико слезились и разглядеть что-либо было невозможно, только размытые пятна и смутно знакомый глюк, недавно предлагавший от меня избавиться. Или не от меня? Говорили же о какой-то леди Хейден, а не об Ольге Шамариной, обо мне, то есть.

— Леди? Да как же это? Неужто Единый пощадил вас? Ох, господин маг, сделайте что-нибудь, — вновь запричитал первый голос.

Я замотала головой, стряхивая наваждение, и увидела перед собой худое вытянутое лицо мужчины с черной козлиной бородкой.

— Вы кто вообще? — ужаснулась нелепому писку, что вырвался изо рта. Это точно не мой голос!

— Ох, дорогая, что же это? Никак память подводит? — возникло передо мной второе мужское лицо преклонных лет. Седовласый смотрел на меня серыми глазами и водил пальцами у переносицы.

— Графиня, что вы помните? — спросил старик с моложавым голосом.

А мне не составило труда ответить правдой маткой!

— Роман этот паршивый помню.