Наследник с подвохом

Это свой человек, без серьезной причины будить не стал бы. — Случилось чего, спрашиваю? — смягчила тон.

— Там это… — видно, дворецкий был не в себе, а потому вел себя странно, отводил взгляд и мялся, будто чувствовал вину.

— Ну, не тяни, Кайриз, — поморщилась, — говори, как есть!

— Там барон фон Дишль прибыл, требует встречи со своей невестой, — ответил мужчина и на шажочек отпрянул от двери.

— Скажи, что нет у нас невест, срок годности вышел, последнюю вчера со скидкой сбагрили, — хохотнула и захлопнула дверь перед носом дворецкого.

— Господин Колин! — настырный дядька вновь забарабанил по дверному полотну, — барон госпожу Кармен требует, и бумаги в доказательство готов предъявить.

Стоп, Кармен? Меня, что ли? — резко распахнула дверь.

— А разве у меня… кхм, — понизила голос до шепота, — Есть жених? Когда только успела! Передай, что передумала госпожа замуж выходить. Пусть проваливает!

— Боюсь, не получится спровадить, — тяжко вздохнул дворецкий, — барон клянется, будто сам граф Рауль Хейден поручился, что устроит вашу свадьбу.

— Так, — одарила Кайриза мрачным взглядом, — проводи гостя в гостиную, пусть ждет. Чай не предлагать, плюшками не кормить. А мне Раймону пришли, умыться и поесть чего-нибудь сообразить, — отчего-то я точно знала, новая проблема запросто перебьет аппетит, а мне о здоровье думать надо.

Минут через десять, умывшись и облачившись в свежий наряд, уплетала горячие пирожки с земляничным вареньем и вникала в тонкости графских обязательств.

По всему выходило, слово аристократа — чересчур замороченная штука. Если дал такое при свидетелях, считай, на бумаге гербовой расписался и печать поставил. А если нарушил, то судили таких бедолаг на суде чести и, бывало, титула лишали. Крайности, конечно, таких случаев и не припомнит никто, как сказала Раймона, но лишиться чести в данном вопросе — значило опозорить весь род. Стало быть, первым делом выяснить, были ли свидетели соглашения между Раулем Хейденом и Дишлем, а потом уже разобраться, чего этому барону на самом деле нужно.

Что же они все, как коршуны слетелись? Хоть бы денечек спокойной жизни дали! Нет, лезут и лезут, как тараканы из подпола.

Злая, как тысяча чертей, вышла из комнаты, и направились в гостиную. На диванных подушках восседал мужчина преклонных лет не самой привлекательной наружности. Через черные кудри пробивалась седина, а на гладко выбритом лице залегли глубокие морщины.