Наследник (СИ)

– И еще, я отправляюсь в Самару, пока оттуда еще не уехал Василий Никитич Татищев. Знаю, что у Демидовых были споры с ним, это нужно оставить в прошлом. Все в прошлом, уже истории!

Как упоминается имя Татищева, так сразу лезут в голову слова, «прошлом», «история». Да, это был тот самый историк, государственный деятель, основатель Екатеринбурга, который сейчас находился в Самаре. Между тем, он был промышленником, который спорил с Демидовыми в некоторых регионах.

И вот раскрывается и еще одна сторона, почему я собираюсь в Самару, кроме уже озвученных, - встретится с Татищевым и решить-таки проблемы с башкирами и калмыками, иначе новый виток их неповиновения неизбежен, а этот регион для моих целей нужен обязательно.

А всего-то и нужно было поговорить с башкирами и закрепить все земли документально: это ваше кочевье, это наша земля, сюда ходить, сюда не ходить, а ясык сами носите по утвержденной норме и не больше, даже если об этом просят чиновники.

- Есть еще один важный и крайне секретный вопрос, - я выдержал паузу и, дождавшись отвлечения Демидова от чертежей, продолжил.

– Назовете этот способ «Демидовский» и прославитесь со временем на весь мир.

- Заинтриговали, - сказал Никита Акинфиевич, а я стал немного сомневаться в правильности своих решений – глаза у младшего Демидова были не естественные, какими-то дурными, что ли, маньяческими.

- Еще раз, - с нажимом я начал новую отповедь, чтобы немного сбить фанатизм наследника Демидовых. – Ни-кто, не должен знать о том, что я сейчас показываю Вам.

- Да, я понял, спасибо. Но эта пушка – она и в за правду может быть дюже доброй, - виновато казал Демидов.

И я рассказал принцип пудлинговой печи, который заключался в преобразовании чугуна в мягкое малоуглеродистое железо. Расписал процесс помешивания железа, про недопущение контакта с топливом и другие особенности уже сформированного метода, чтобы избежать мелких сложностей и «детских болезней», что свойственно всему новаторскому. Предоставленные рисунки такой печи в двух исполнениях заставили выпасть из реальности Никиту Акинфиевича минут на двадцать.

- Так, это сюда, ясно, отсюда… а вот клапан, ага, только как это… вот понятно, - бормотал Демидов, рассматривая рисунки.

А я благодарил свою зрительную память, пусть и пришлось поднапрячься и, может что-то я и додумал сам, может что-то и не так нарисовано, но принцип изложен явно лучше, чем это смог бы сделать через почти сорок лет Генри Корт, получивший патент на данный способ.