Наследник (СИ)

Я рассказал, умалчивая о некоторых моментах. К примеру, я не говорил про конструкции новой пушки, которые отдал Никите Демидову, не рассказал и о технологии пудлинговых печей, как и о пулях Менье. Про заказы оружия поведал без деталей. Мой рассказ об общении с казаками и степняками, был немного ретушированный, но в целом решения были одобрены, кроме как заигрывания со станичниками в вопросе воли казацкой. Но, на удивление со мной все соглашались, не ругая и не осуждая. Ни слова упрека за своеволие, ни звука о том, что подвергал себя опасности, я готовился к иному.

Ждал подвоха, и он не преминул прибыть через сорок минут, после моего приезда.

- Матушка, примчался быстрее ветра, - кланялся тот самый «подвох» в лице Алексея Петровича Бестужева-Рюмина.

- Ваше Высочество, очень рад, выглядите мужем, очень похожи на славного деда Вашего Петра Великого, - извивался ужом канцлер.

- Алексей Петрович, спасибо, так же безмерно рад Вас видеть, и поражен столь ревностному отношению к делам державным, вы, право слово, так спешили, - вторил я канцлеру, при этом остро желая послать его по матери.

- Бестужев, ты уже успел хмельного выпить? - поморщилась императрица, от канцлера действительно веяло амбре.

- Это вчерашнее, матушка, - ответил он.

- Я еще не отобедала, поспешите решить вопросы, и пойдем откушаем, - проявила нетерпение Елизавета.

- Это мы быстро, матушка, не задержим. И бумага у меня с собой, - Бестужев достал из принесенной им папки три гербовых листа.

Я взял и вчитался. Договор с Данией был написан на французском языке, как и многие иные документы России. Насколько я знал, только при Николае Павловиче документооборот будет унифицирован на русском.

- Отчего я, теряя Голштинию, не получаю ничего? – довольно жестко сказал я, так как в бумагах о выплатах не было ни слова.

- Как же? – расплылся в улыбке канцлер. – Конечно, получите, мы позже обсудим количество серебра.

- Алексей Петрович, я теряю свою родину, пусть уже и считаю себя русским и желаю блага России, но свои активы за просто так не отдаю.

Сколько мне причитается и когда люди герцогства со своим скарбом переселятся в Россию, на дарованные мне тетушкой земли? Здесь и сейчас отвечайте, канцлер, - голос мой звучал довольно жестко, чтобы удивить и Шувалова и Елизавету, но те молчали, являя собой зрителей.

- Три миллиона рублей, половина гвардии Голштинии выказала желание переехать к своему герцогу в Россию.