Наследник (СИ)

Сильно больной человек, который и передвигался чаще-то с помощью слуг, спокойно прошел через усиленные кордоны егерей, когда один из офицеров признал в старом человеке ужасного ката из подвалов и провел Андрея Ивановича через посты к лазарету. Внутрь дома, который и стал лазаретом, Ушакова впустили без сопровождения, а ингерманландцев оттеснили и взяли под наблюдение.

- Кто старший офицер? – спросил Ушаков скрипучим, пропитанным старостью и болезнями, голосом.

- Секунд-майор Градовский, - представился офицер, который и являлся на данный момент в военном городке старшим.

- Доложите, что произошло! – потребовал Ушаков и Градовский подчинился.

Секунд-майор говорил, а Ушаков сожалел. Он жалел, что Господь уже надумал его прибрать к себе. Такого дела Андрей Иванович еще не раскручивал никогда. Получалось, что это не внутренняя крамола, измена, бунт, а вмешательство иностранцев. Так действовать против члена императорской семьи нигде в Европе не решались. Может, и были какие отравления, элегантные убийства, но крайне мало, да и против наследника совершить нападение…

- Дозвольте пригласить, граф, казака пораненного – Кондратия.

Он повсюду сопровождал Его Высочество и принял первую пулю в ногу, но уже передвигается, да и со стреляной ногой взял двух разбойников, которые сделали первые выстрелы из-за леса, - отрекомендовал Пилова секунд-майор.

- Я буду в этом доме, проследите, чтобы больше никого там не было, и пропустите моих помощников.

И еще – я, волею матушки императрицы Елизаветы Петровны, генерал-аншеф. Так что сударь, извольте это знать, - напомнил Ушаков про субординацию. На самом деле секунд-майор и понятия не имел, какое воинское звание носил глава розыскной Тайной канцелярии, догадывался, что в генеральских чинах.

- Ну, говаривай, хорунжий, - сказал Ушаков, когда вошел в комнату казак. Он ковылял на правую ногу, руки были все еще в крови, короткие волосы поменяли цвет с чернявого на черно-бордовый, опять же из-за крови.

Но такие картины Ушакова напугать не могли, и не то видал он за свою службу.

- Мы направлялись в Петрозаводск и по дороге хотели заехать к егерям, у Петра Федоровича были дела там, не ведаю какие. В двух верстах от дворца я почуял неладное и приказал казакам-личникам Великого князя, дабы прикрыли его своими телами. Прозвучал первый выстрел и моя кобыла завалилась, а пуля прошлась мне, значит, по ляжке.