Наследник (СИ)

Однако, и нескрываемого раболепия не было, как будто мальчик поднабрался смелости или начинал ощущать себя причастным к России. Тем более о его религиозности уже докладывают и давно.

Поэтому и не особо сокрушался король Фридрих, давая свое молчаливое согласие на акцию по убийству Карла Петера и подставы Швеции под русский удар, когда наиболее боеспособная армия России находится в Голштинии. Все указывало, что шведы организовали покушение, и Елизавета должна была начать войну, вот только взять шведские крепости Россия не смогла бы, поистощилась, да и от европейских дел отказалась.

- Эти русские варвары, они непонятны цивилизованному человеку, поэтому опасны, - ни с того ни с чего сказал король Фридрих за обеденным столом, пока Вольтер прикидывал в уме сколько денег ему утром доставили от русского фаворита Ивана Шувалова и что ему отписать этому человеку. Король говорил на французском языке, который предпочитал немецкому, считая родное наречие грубым.

- Отчего же, король, среди них есть люди Просвещения.

Взять Ивана Шувалова, к примеру, или саму императрицу, пусть она и не читает мои книги, но и не жжет их, - сказал Вольтер, которого Фридрих обычно слушал с удовольствием и в хорошем расположении духа, но не сейчас.

- Не смейте, месье, упоминать женщин в этом дворце, они не имеют права управлять государством. Это же унизительно, что существуют дьявольские «санкции», которые разрешают править женщинами в Священной Римской империи. Я заставил Марию Терезию передать корону своему мужу, но она продолжает считаться королевой Богемии и Венгрии.

И война не закончилась. А Россию я просто ненавижу, русские – не солдаты, и эта Елизавета… Она убила моего Мардефельда, я знаю это, - кричал Фридрих, а Вольтер спокойно поедал гусиную печень.

Философу было все равно, он прощен и его вновь зовут в Париж, он же может поехать и в Россию, там будут больше платить, но, оттуда сложно оставаться популярным и востребованным. А Фридрих своими победами и устремлениями притягивает взоры всей Европы.

Пусть кричит монарх, не важно. Даже не важно женоненавистничество, а может и мужеложство Фридриха, но Вольтер не знал точно так ли это, по крайней мере, философ не видел короля с мужчиной.

- Мой друг, Франсуа, - обратился к французу прусский король. – Вы не разделяете моих убеждений?

- Отчего же, король, вполне, пусть мне и не хватает общения с женщинами при Вашем дворе, но я так же считаю, что дикость России в ее жестокой позиции в религии.