Наследник жаждет титул (СИ)

Я поморщился. Прав я был — угадал, что именно тревожит бывшего таксиста.

— Ну… — протянул я задумчиво. — Перекусить хватит.

— Если сильно не шиковать.

— В смысле? — нахмурился я. — Шаурма сто восемьдесят рублей стоит.

— Только вы предпочитаете есть в ресторане, — безапелляционно заявил Виталя.

Глядя на его серьёзную моську, я не выдержал и рассмеялся. Виталя держался, как мог, но уже через несколько секунд тоже усмехнулся.

— Вы, как всегда, правы, господин, — изрёк он. — Всё не так плохо. Тимур Вагитович, полагаю, уже завтра заплатит за новые ингредиенты.

Плюс вы всегда можете продать то, что пометили «не для продажи», — он многозначительно хмыкнул.

— Не-не-не! — тут же запротестовал я. — Всякий хлам мы и так сбагрили. А то, что оставили — неважно обычное это оружие или артефакты — всё это нам пригодится.

— А ваш парк трофейной техники? — продолжил напирать Виталя. — У нас водителей на всё не хватает.

— Наберём водителей! И бойцов! И денег тоже! И вообще… Подумай, какую из машин лично ты готов продать?

Виталя поджал губы и глубоко задумался.

Ну да, он любит автомобили не меньше меня. И тоже радуется нашей коллекции. Но Виталя — мужик серьёзный и исполнительный. Заботится о процветании рода Белозеровых едва ли не больше меня, так что, наступив на свои собственные хотелки, он реально может что-нибудь и продать.

Пока Виталя не предложил избавиться, например, от Север-Трака или тем паче от покорёженной БМВ, я быстро попрощался с ним и, поманив за собой Олега с Машей, направился к «Медведю».

Пора домой.

Дел нынче невпроворот.

Но сперва отдых!

* * *Глава СБ рода Хорькиных — граф Архип Гаврилович, напряжённо просматривал отчёты о текущих делах рода. Он находился в своём личном особняке, защиту которого граф укрепил по-максимуму, призвав сюда всех свободных СБэшников и лично преданных ему людей."

"— Да ёб***ый шакал, е***ий свою ***чую жопу!!! — во всё горло выругался граф как какой-то портовый грузчик, а не ценитель поэзии Александра Пушкина, коим он себя воспринимал.

То, что у Пушкина тоже имелись матерные стихотворения, граф не признавал, считая это всё враками неотёсанных болванов.

Раздражённо швырнув листки на стол, Архип Хорькин устало уставился в потолок своего кабинета.

— Бл*ть, — ёмко изрёк он и, поднявшись, подошёл к красивому ангелочку из мрамора. Наклонив голову ангелочка, граф увидел скрытую в его тайнике початую бутылку коньяка. Достав её, он налил коньяк в столовую ложку и залил это всё в рот.