Наследники предтеч 4

Однажды, когда я вернулась с фруктами в Орден, то увидела, что народ возбуждённо собрался у кострища, а побледневший зеленокожий кричит в телефон:

— Нет! Немедленно! Выбросите всё или сожгите, чтобы никто не смог воспользоваться! Всё! И сами не смейте!

— Что случилось? — вполголоса поинтересовалась я у Ильи.

— Пока не понял, — пожал плечами он. — Росс как с цепи сорвался: прибежал из лаборатории и швырнул почти все лекарственные травы в костёр.

Тут зеленокожий закончил разговор и рухнул на мох у огня, обхватив себя дрожащими руками.

Некоторое время врач молчал, явно не в силах справиться с эмоциями.

— Я снова стал убийцей, — наконец глухо сказал он. — Как тогда.

— Так, — Сева сходил за водой и вручил зеленокожему ведро. — Умойся, выпей и рассказывай.

Росс посмотрел на воду, а потом опрокинул на себя всю ёмкость. Ещё немного помолчал.

— Вместо лекарства я подсунул людям яд. Часть погибших в Волгограде на моей совести. И очень возможно, что сын Дета — тоже. И Кесарь. И Борис.

— Погоди, — вмешалась я.

— Да. Я тоже не сразу заметил, — тихо сказал зеленокожий. Посидел, глядя на огонь, и продолжил: — Анестетики. Они облегчают состояние, животные чувствуют себя лучше, заболевания протекают легче… точнее, кажется, что легче. Но подопытные погибают. Даже в контрольной группе ещё живы, хотя я их ничем не лечу! А в этой — прямо мор. Причём не с каким-то одним препаратом, а со всеми четырьмя, которые испытывал. Нет полной гарантии, что все анестетики убивают, но не хочу рисковать.

— Ты — дурак! — Сева вскочил, яростно сжав кулаки. — Ты — идиот!

— Да, — бесцветным голосом согласился Росс.

Инженер не выдержал и влепил зеленокожему оплеуху:

— Ты — дурак, но не в том, о чём сейчас думаешь!

— Именно, — кивнул химик. — Ты не должен себя винить.

Я открыла рот, чтобы высказать свои соображения, но Сева повысил голос, перебивая:

— Ты считаешь, что без тебя бы не обошлись? Неужели?! Сам говорил, что народ находит и активно пользуется травами, которые облегчают состояние.

— Только вот когда поняли бы, что лекарства приближают гибель, оказалось бы уже слишком поздно, — воспользовавшись паузой, вставила я. — А так у многих ещё есть шанс. Кстати, а почему они вдруг убивают? Потому что не чувствуется болезни и её сильнее запускают?

Росс безнадёжно махнул рукой:

— Какая разница… — тяжело вздохнул, а потом нахмурился.