Наследники предтеч 4

Из-за поднятой на совете темы в этот предновогодний вечер на меня навалилась грусть, и, механически упаковывая очередную партию репеллента, я погрузилась в раздумья. А ведь когда-то, отделившись от царского каравана, мы назвали себя свободными. Теми, кто может сам принимать решения о своей жизни, теми, кто отвечает только за себя. Увы, мир не позволил нам такой роскоши… или мы сами решили поиграть в тиранию? С другой стороны, кто может гарантировать, что все люди окажутся сознательными, никто не преступит закон, не попробует воспользоваться трудами других или не ущемит чужую свободу? Скорее, наоборот: практически вся наша короткая история — подтверждение тому, что если возникнет возможность нажиться за чужой счёт, появятся и желающие ей воспользоваться.

И лично я вижу только два варианта: люди либо должны разбежаться так далеко друг от друга, чтобы физически не суметь навредить, либо сформировать некую силу, что будет противостоять беззаконию и защищать обычный народ. Но если воплощать первый вариант, то ни о какой цивилизации даже речи идти не может. Да и нереален он в наших условиях. А при втором — защищающая сила сама начнёт ограничивать свободу, диктовать свою волю и ставить условия. От этого тоже никуда не деться… но как же неприятно ощущать себя по ту сторону баррикады, которую привыкла винить.

Попытавшись представить себя на месте обычного человека, я хмыкнула. Со стороны правительство и союз выглядят аппаратом насилия. Не знай я причин, подноготной наших решений и поведения, точно бы сложилось негативное мнение.

Хотя даже сейчас не могу сказать, что союз — однозначное добро. Слишком много нам пришлось принимать сомнительных законов, внедрять спорные методы, судить за то, что не всеми порицается, и рисковать.

— Что-то случилось? — присоединился к скатыванию шариков мази Маркус.

— Мы — тираны, — горько поделилась я выводами. — От свободных осталось только название… а ведь какая была идея. Союз ограничивает и контролирует, диктует свою волю и карает за её невыполнение.

— Только минусы? — с улыбкой приподнял бровь физик.

— Не только. Союз производит лекарства, репеллент, защищает от преступности, хранит закон и порядок, помогает в лечении… — я вздохнула. — Но я не об этом! Не слишком ли много мы на себя взяли? Какое право, в конце концов, мы имеем распоряжаться чужими жизнями?

— Эк тебя пробрало, — хмыкнул Маркус, пододвигая ближе стопку подвядших листьев.

— Глупости думаешь, — резковато добавила Лиля, тоже занимающаяся репеллентом.