Наследники предтеч 4

— Мне нравятся местные, — заявил этот идеалист и, заметив мой скептический взгляд, добавил: — По крайней мере, один — точно.

Потом речь зашла о том, зачем, собственно муж и пришёл в первую очередь — а именно, о проверке на наличие агрессии к собственным детям. Мы с Ильёй и Юлей крепко привязали Марка к дереву сплетёнными из травы верёвками.

— Теперь попробуй вырваться, — предложила я.

Оборотень немного подёргался, но безуспешно.

— Вроде бы крепко, — заметил он.

— Не факт, — отрицательно помотала головой я. — Это сейчас так кажется, а что будет, если вдруг ярость нахлынет? Мало ли, вдруг сможешь освободиться.

Попробуй сыграть, что ты в бешенстве и вырываешься, ладно?

Марк ненадолго замолчал, а потом начал выкручиваться из верёвок. Сильнее, ещё сильнее, так что содрал кожу на руке и глаза начали наливаться красным.

— Хватит, достаточно, — сказала Юля.

Но оборотень не среагировал на слова. Он бился всё яростнее, потом издал низкий, внушающий страх рёв и напрягся так, что растительные нити всё же не выдержали.

Марк освобождался резкими движениями, а мы быстро отступили, переглянулись и бросились прятать других детей. Очень похоже, что эксперимент пробудил очередной инстинкт, и теперь не факт, что оборотень сможет вовремя остановиться. Марк окончательно избавился от верёвок и угрожающе шагнул к людям, но тут же остановился и недоумённо оглянулся.

— Ты уже в порядке? — с опаской выглядывая из-за ствола дерева, поинтересовалась я.

Оборотень кивнул и потёр израненное о верёвку и кору запястье.

— Теперь — да. Сначала всё нормально было, но потом почему-то показалось, что это настоящий плен и вырваться надо, чтобы сохранить жизнь.

— Да уж, опасные вы люди, оборотни, — хмыкнул Росс.

— Но привязали мы тебя недостаточно крепко, — заметила я, подбирая остатки верёвок. — Хватит с тебя или ещё раз попробуем?

— Ещё раз, — подумав, решил Марк. — Только теперь получше приматывайте. И приготовьте, на всякий случай, копье какое-нибудь.

— Может, всё-таки не стоит? — забеспокоившись, засомневалась я.

 — Лучше не видеться с детьми, но в живых остаться, чем наоборот.

— Да нет, тут другое, — криво улыбнулся оборотень. — Я заметил, что сильная боль помогает взять себя в руки и выводит из бессознательного состояния. А если я опять взбешусь и верёвки окажутся достаточно крепкими — то вдруг не смогу остановиться? Тогда проткните мне ногу или руку.

— Ну ты мазохист, — поёжилась Юля. — А что, если вдруг серьёзно повредим?

— Стоп! — поднял руку Росс.