Наследники предтеч 4

Я кивнула: очень неприятно, когда люди судят не по моральным качествам, а по физиологическим особенностям.

— Неужели это настолько сильно сказывается? — не сдержала любопытства я. — Вроде русалки к тебе очень тепло относились. Или что-то изменилось?

— Нет, они действительно меня уважают и ценят, — грустно усмехнулась женщина. — Но как символ, оберег, работника, а не как человека. А это очень большая разница. У вас в этом плане легче, хотя любопытствующих не меньше.

Уже не первый человек указывает, что свободные меньше внимания обращают на физиологические и экстерьерные атрибуты.

Да я и сама заметила большую разницу, когда общалась с изначально местными людьми и йети. Но ведь и у нас есть разделение, причём чёткое. Просто оно по другим критериям: различают племена, сторонников какой-либо философии, входящих в союз… Если утрировать, у нас выделяют политические, мировоззренческие и религиозные (если таковыми вообще можно что-то считать) течения, но не разделяют по физическим, национальным или видовым признакам. Последнее очень приятно, а вот первое не радует, но, думаю, этого не избежать.

Там же я узнала, что русалка собирается уходить. Ей дадут с собой телефон для связи и возможности получения рекомендаций, но это вся помощь, которую союз пока может оказать. А затягивать с возвращением не имеет смысла, ведь неизвестно, сколько времени отнимет обратный путь.

В городе я встретилась с Марком. Первой его заметила Рысь и с радостным криком:

— Росс! — соскочила с рук зеленокожего и бросилась навстречу гиганту.

Мы с Россом недоумённо переглянулись, а дочь ловко вскарабкалась на загривок моего мужа и дёрнув его за мохнатое ухо, повернулась к нам:

— Обалдеть, — только и заметил настоящий владелец имени.

Марк рассказал, что истинно свободные разделились. Не из-за ссор или непонимания, просто некоторые решили осесть и поселиться на одном месте, а другие остались приверженцами кочевого образа жизни. Поселенцы ушли, точнее, уплыли вместе, хотя жить собираются порознь, в нескольких километрах друг от друга.

А вот те, кто остались, решили назваться племенем кошек — с демонстративно бродячим образом жизни — главным образом для того, чтобы легче было противостоять общественному мнению, Но, по словам мужа, изменился только внешний статус да название, а суть осталась прежней.

— Я тоже котом стал, — добавил Марк. — Так что теперь и я как бы в племени.

— А в союз ваше племя войти не собирается? — с намёком поинтересовалась я.

— Конечно, нет, — рассмеялся муж.