И снова сделалось тошно, словно бы Огняна обещала ему приехать и обманула — нарушила данное слово. Не мог крефф объяснить своих досады и смятения, развернулся и, расталкивая обозников, едва не бегом направился в Цитадель."
"— Ну, чего по углам хоронитесь, как мыши? Веником что ли вас гонять? — сердито рыкнул на выучей, дремавших над свитками в читальне. — Бегом в покойницкую!
Парни потянулись в казематы. Ихтор же, взяв кошель с деньгами, снова вышел на раскаленный двор. Рядом с ним тут же, словно из-под земли выросла знахарка — крепкая мужеподобная баба с черной полоской усов, пробивающихся над верхней губой.
Узнала по коричневому облачению лекаря и подступилась с разговором.
Ихтор перебрал привезенную ей сушеницу, проверяя, должным ли образом заготовлены травы, верно ли собраны, не перепутаны ли, не осыпаются ли соцветия девятисильника, не ломаются ли стебли чистотела, не напополам ли с мхом собраны медвежьи ушки. Но собственные пальцы, что с легкостью ощупывали ломкие былинки, казались лекарю мертвыми.
Не торгуясь, он заплатил за товар и махнул рукой, показывая, куда все отнести, совсем при этом забыв, что Руста, возможно, еще обнимается в кладовой лекарской со вдовушкой.
Обо всех этих мелочах обережник не думал. Хотелось ему только одного — забыться. Вычеркнуть из памяти встречу с той рыжей. Но разве ж отыщешь в Крепости покоя? Только гаркнул на квелого первогодка, развешивающего под потолком пучки полыни, как со двора опять послышались крики.
На этот раз тревожные.
Подбежал Руста в напяленной наизнанку рубахе и утащил в мертвецкую. Еще один обоз привез в Цитадель не товары, а искалеченных. Здоровенный оборотень напал на купеческие подводы, когда до крепости оставалось лишь полдня пути.
Ратоборец бился со зверем насмерть и людей отстоял, но не всех…
На оббитом железом столе мертвецкой лежало изгрызенное мальчишечье тело. Волколаком к вечеру обернется.
Отца, по-медвежьи ревущего от глухой скорби, едва утащили Дарен и Озбра.
Позеленевшие выучи стояли вокруг убитого паренька, кусая губы. Одно дело — просто мертвец. Уж к такому они начали привыкать. Но совсем другое — малец, который еще вот только-только дышал, когда его с телеги снимали, на помощь надеялся. А теперь в стылом воздухе каземата остро пахнет кровью, смертью и кажется — этот запах оседает на языке и в гортани.
Да только наука неумолима.
