Они выйдут к деревне. И он их впустит.
Колдун пристально смотрел на собеседницу. Наконец, отодвинул заплечник в сторону и, усевшись на пол, спросил:
— Что делать хочешь?
Девушка посмотрела на мечущегося Влеса и начала говорить.
***
Лесана сидела на сушилах, вглядываясь в ночь. Надежды не оправдались. С приходом сумерек снова начался дождь. И темнота стояла — хоть глаз коли. Хорошо, если непогода в ливень не перейдет. Если же перейдет — вовсе замаешься.
Передок Влесова сеновала пришлось разобрать.
Сено сдвинули подальше, чтобы уберечь, но какая-то часть все одно мокла под дождем. Жалко. А ничего не поделаешь. Рыдающую же Звану с малышами спровадили ночевать в дом к мужнину брату. Так оно спокойнее.
Девушка нащупала справа от себя лежащую на тряпице краюху хлеба, откусила, не отрывая взгляда от волглого мрака, пожевала, снова пошарила рукой впотьмах, нашла кринку, отпила молока. Хуже нет — ждать и догонять. В сон-то, вроде, не клонит, а сидеть тошно. Скорей бы уж.
В груди, будто холодный скользкий червячок шевельнулся. Не страх, но сердце колотится, и тело томится быть в покое.
Ничего. Долго они не…
Порыв ветра вместе с шелестом дождя донес со стороны леса протяжный волчий вой. Ну, вот и все.
Внизу хлопнули ворота. Влес вышел. Лесана считала. До тына ему сто четырнадцать шагов. Один, два, три… Обережница нашарила слева от себя налуч, поднялась на ноги. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Достала лук, достала тетиву. Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять.
Накинула петлю на костяной наконечник, согнула упругие плечи, накинула вторую. Проверила — надежно ли? Сорок, сорок один, сорок два… Открыла тулы со стрелами. Всего их было три, два ее — Лесаниных запасов, с собой привезенные, а третий — наскребла по стрелке со всей веси. Самые лучшие отобрала. Девушка приласкала кончиками пальцев оперенье, выудила стрелу. Семьдесят три, семьдесят четыре… Поторопилась. Ну да ладно.
Она продолжала считать, хотя нужды в этом уже не было.
Звук открывающихся ворот девушка за шумом дождя не услышала, но миг, когда стая ворвалась в деревню, уловила сразу же. Раскатистый рык, вой — все ближе и ближе. Они еще не понимают, почему улицы пусты. Еще надеются на легкую поживу…
Тамир стоял за воротами крайнего двора. Дождь стекал с кожаного плаща. Колдун уже измаялся переминаться в луже и ждал треклятую стаю, как влюбленный жених свадебной ночи.
