А уж как Невежь гудела от такого известия… Млада же с Юрдоном были хотя и испуганные, однако такие гордые, словно сами поймали мерзавца.
Но старшая дочь об этом не знала. Все утро она провела около колдуна — вливала в него Дар, да без толку. Не становилось ему ни лучше, ни хуже. К вечеру девушка уже падала от усталости, поэтому, наспех помывшись в чуть теплой бане, она налила в миску щей и отправилась проведать пленника.
Тот дремал, удобно устроившись на ворохе старых мешков.
— На, — Лесана поставила перед оборотнем миску, положила ломоть хлеба и ложку.
Волколак открыл глаза, отливающие в темноте зеленью.
— Спасибо, — он придвинул миску и начал неторопливо есть.
Девушка наблюдала. Наконец, полонянин отложил ложку и внимательно поглядел на Охотницу.
— Что делать со мной будешь?
— В Цитадель повезу. Рожу тряпкой обмотаем, будешь днем за лошадьми бежать. Вот только дорога наладится.
Он в ответ хмыкнул:
— Как скажешь.
— Зовут тебя как?
— Лют.
— Что ж ты, Лют, пошел людей жрать? Вроде ж не дикий?
Зеленые глаза вспыхнули:
— Ты откуда про нас знаешь?
— Знаю вот.
— Вожак повел.
— А ты, значит, не хотел идти? — усмехнулась собеседница.
— Почему не хотел? — удивился он. — Хотел. Я — волк. И жрать надо.
— Так ведь человеком когда-то же был.
— Не был. Родился в стае. Со стаей и живу. Отца убили, мать тоже. Из братьев ни одного не осталось. Сестра только. Старшая. Так чего мне вас жалеть?
— А Серого знаешь? — вдруг спросила Лесана.
Пленник пристально посмотрел на обережницу:
— Может, и знаю.
— Ты говори толком. От этого жизнь твоя зависит. Не хорохорься.
— А тебе он на кой?
— Хочу знать, что и как в стае.
— А если расскажу?
— Жить оставлю.
— Чего мне у вас жить-то? В клетке сидеть?
— Ну, уж прости, отпускать не буду.
— Тогда какая польза болтать?
— Все равно ведь узнаю. Одно дело — сам скажешь, другое — тянуть буду.
— Не вытянешь. Не всякий язык болью развязывается.
Она удивилась тому, насколько Лют отличается от трусливого и совестливого Беляна.
— Так зачем же ты в полон подался, коли гордый такой? Сбежать надеешься? — искренне удивилась Лесана.
— Я помочь могу. А вы за то меня не тронете.
— И как же ты поможешь?
— Я вам — про Серого без утайки. Вы мне — свободу.
— Нет. — Она поднялась на ноги. — Вот уж этого не будет.
Он ухмыльнулся, глядя снизу вверх:
— А ты подумай. Все-все расскажу. И то, чего мало кто знает.
— Откуда б тебе это известно стало? Ты ж не Осененный.
— Я — нет. А сестра моя — да. И она в стае у Серого.
