Выходить на волю ему случалось всего-то дважды в сутки, да и то недалеко — всего лишь до отхожего места. А тут целый поход — в баню.
Пока он мылся, Лесана сидела в предбаннике, терпеливо ожидая, и размышляла. Вроде бы, когда говорит Лют — человек, человеком. И не подумаешь, что опасаться надо. Крепкий ладный парень. Хромой вот только… Но спуску давать нельзя. Зверь, который живет в нем напополам с человеком, не примет слабости и жалости — сожрет одним махом.
Да и впрямь, кто для него люди? Еда. И не более того. И даже пусть он теперь сытый, пусть не бесится, запах человеческой крови дурманит и лишает ума.
И ничего с этим поделать нельзя. Нельзя приручить хищника, который привык питаться теми, кто вознамерился сделать из него ручного зверя. Нельзя довериться тому, кто в один миг увидит в тебе не друга и даже не врага, а трапезу. Вожделенную трапезу…"
"— Что задумалась? — хлопнула дверь — это Лют вышел в предбанник.
В темноте волколака почти не было видно. Но Лесана и в этом полумраке различила белые рубцы застарелых шрамов по телу.
— Почему хромаешь? — спросила девушка.
— А, — махнул оборотень рукой. — Псина цапнула, сухожилие порвала. Это до смерти теперь.
Он натянул свежую рубаху, взятую Лесаной из неруновых запасов.
— Так о чем думаешь, Охотница? Можно я посижу рядом?
Девушка подвинулась, и собеседник опустился на скамью.
— Я думаю о том, что вроде ты человек. А жрешь людей. Значит, все одно — зверина. Но ведь ходишь, говоришь, даже любишь, небось, кого-то?
Его глаза блеснули в темноте зеленью:
— Да ты, как я погляжу, тоже, вроде бы, человек.
Тоже, поди, кого-то любишь. А всю стаю надысь перебила и не дрогнула.
Собеседница пожала плечами:
— Вы пришли сюда кормиться. Я не должна вас привечать.
— Не должна, — согласился он. — Ну, так и я не должен ничего. Волки — бывают всякие, Охотница. Одни кровожадны и глумливы. Другие за всю жизнь человека не пробуют. Не хотят. Иные без нужды не лезут, но, буде случится, жалеть не станут.
— Как ты? — повернулась обережница.
— Да, — кивнул он.
— Мы все разные, Лесана. Как и вы. Вы же убиваете нас. Шкурите. Вытапливаете сало. Употребляете потроха для лекарства. Так чем вы лучше?
— Одевайся, — буркнула девушка, которой отчего-то не понравилось, что пленник назвал ее по имени и выставил все так, будто бы она — тоже живодерка, каких поискать.
— Позволь отдохнуть, — попросил он. — Я так давно не мылся. Хорошо…
— Завтра, — сказала обережница, — ты перекинешься волком. И всю дорогу будешь ехать так.
