— И… поговорить надо с тобой, — заметно было, как тяжело дались креффу эти слова.
Клесх помолчал, пристально глядя на собеседника.
— Ну, пойдем, поговорим, — он положил сумы в снег и поднялся по всходу следом за Ихтором.
В башне сладко пахло медом, сеном и воском.
Обережник опустился на лавку, стоящую у двери.
— Говори.
Крефф целителей вздохнул и, глядя Главе Цитадели в глаза, раздельно произнес:
— Дарина умерла.
Обережник безмолвствовал. Только взгляд потяжелел.
— Мы с Рустой и Койрой сделали все, что могли.
Но не спасли ни ее, ни девочку.
— Почему? — потемневшие глаза сверлили Ихтора. — Ей не по сроку было. Почему?
Лекарь вздохнул и ответил:
— Приехал Хвалеб. Он через Вестимцы шел. Ну откуда ему знать было, что у нее дети там? Она спросила, он ответил…
— А с Вестимцами чего? — Клесху показалось, будто лекарская и сама Цитадель закружились вокруг него и принялись раскачиваться в разные стороны.
Целитель вздрогнул:
— Я думал, ты знаешь… ты ведь должен был там ехать.
— Что знаю? — голос ратоборца звучал глухо.
— Распутица началась, не попал я в ту сторону. В Старграде не был. Сороку только Фебру отправил, да грамоту с оказией.
Ихтор тяжело опустился на лавку рядом и проговорил, глядя перед собой:
— Сгибли Вестимцы. Хвалеб мимо ехал, а там резы упреждающие на деревьях. Весь разорена, ворота на одной петле болтаются. В ближней к ним деревне сказали — волки напали. Всех вырезали. Потом еще хороводом кружили по окрестностям, от крови спьянев. Он-то Дарине того не рассказывал, но, сам понимаешь…
— Понимаю… — тихо ответил мужчина.
— И что?
Иней на воротнике его полушубка растаял, и ость теперь торчала иглами.
— Она будто мертвая ходила. Мы утешали, как умели, Руста отваров сделал… Думали выдюжит. Девку за ней приставили глядеть. Но не помогло. Она едва ноги волочила, а тут снег еще, потом оттепель, скользко… Оступилась. Да и не сильно упала. Веська подхватить успела, так и сели обе с размаху. Девка ногу вывернула, а Дарина лишь ушиблась слегка.
Однако я глядеть стал, а дите мертво… Дали трав ей выпить, чтобы роды вызвать. Но она кровью изошла. Клесх, мы втроем ничего сделать не смогли…
Он говорил, и в голосе звучала горечь с виной напополам.
Глава слушал, уставившись под ноги. Потом спросил:
— Упокоили когда?
— Четыре дня тому.
Обережник кивнул.
— Скажи Нэду, через пол-оборота приду.
И ушел.
Ихтор проводил мужчину встревоженным взглядом. На изуродованное лицо набежала тень.
