Клёна кинулась за ней и замерла на пороге — чистый лунный свет лился через открытую дверь. Сени были пусты. Любляна же шла к воротам чудной, какой-то незрячей походкой.
— Тетка Любляна… — Клёна застыла, оцепенев от ужаса и стискивая под рубахой деревянный оберег, давным-давно вздетый на нее отчимом. — Тётка Любляна…"
"Умом понимала — бежать надо. Бежать в страшную ночь, тащить тетку обратно, но ноги не шли, приросли к полу, будто прибили их, проклятые, гвоздями. Однако через миг девушка ожила и с ухнувшим в живот сердцем бросилась в пугающую посеребренную темень.
Весь дядьев была бедной — домов и подворий тут не заговаривали. Обносили обережным кругом тын, соскребая с каждого двора медяки на оплату колдуну. Клёна знала — ей ничего не грозит — деревня осенена защитой, а на шее оберег, какой мало у кого есть — заговоренный от зова всякого Ходящего. Впервые девушка вспомнила отчима с благодарностью.
Как она пронеслась через двор — Клёна не запомнила, от ужаса сердце в груди ходило ходуном. Страх колючим комком скрутился в животе…
— Тетка Любляна!!! — девушка повисла на плечах сродницы, мешая той подвинуть деревянный дрын-задвижку и распахнуть ворота.
— Проснись! Проснись!
Она не кричала лишь громко шептала женщине в ухо, боясь разбудить ребятишек.
— Очнись!!!
Но Любляна вдруг с невиданной силой стряхнула тонкие руки и оттолкнула назойливую помеху прочь. Да так оттолкнула, с такой силой, что Клёну швырнуло прямиком в поленницу. Падая, девушка запнулась о деревянные козлы для распилки дров, неловко повалилась спиной назад и крепко ударилась затылком.
На миг перед глазами помутилось, вдруг показалось — она снова в доме, замелькали какие-то образы: братья, сестры, воющая Юрса, а потом в голове прояснилось, и несчастная поняла — все происходит въяве!
Неловко, держась за выступающие из поленницы дрова, Клёна поднялась на ноги и в лунном сумраке увидела, как тянутся за матерью из ворот ребятишки.
— Нет… нет… нет!
Она кинулась следом, схватила меньшую сестрицу за косу, дернула к себе, влепила пощечину, надеясь тем самым растормошить девочку, но тонкая семилетка вывернулась и вцепилась ей в волосы, дернула несколько раз изо всей силы, а потом еще и укусила за ослабевшую руку.
Клёна охнула и выпустила тонкую косичку.
— Стойте! Да стойте же! — она закричала, срывая голос. — Любляна! Желан! Цветава! СТОЙТЕ!!!
Девушка кричала, подбегала к каждому, хватала, пыталась трясти, но идущие прочь из деревни люди не слышали ее криков, не внимали ее ужасу.
