Наследница по мужской линии

Митчел медленно наклонился ко мне, и я почувствовала мягкий осторожный поцелуй, который начал углубляться, становиться требовательным и властным. Митчел обнял меня крепче, тесно прижимая к груди. И я выгнулась, дотягиваясь до его губ. Поцелуй прервался, но только на миг, чтобы мы смогли вздохнуть. И вновь его губы ласкают мои, осторожно посасывая и прикусывая. А руки нетерпеливо, но бережно гуляют по моему телу, исследуя его изгибы.

А я обхватываю его шею руками, ерошу густые волнистые локоны, вдыхаю запах этого мужчины: запах можжевельника и морозной свежести.

Когда первый порыв немного стих, мы обнаружили себя сидящими на тахте в обнимку. Причём я сидела на коленях жениха и покусывала мочку его уха, целовала мощную шею, а моя рука покоилась на его груди в расстёгнутом вороте рубахи. Обалдеть! Такого накала чувств я ещё ни разу не испытывала. Я, конечно, встречалась с парнями. С одним даже месяца три. Но, дальше поцелуев дело не заходило. И желания такого не возникало.

Не то чтобы я была строгой моралисткой, но вот как-то не получилось у меня потерять девственность. Хотя, я и не считала, что двадцать пять лет — это край и надо срочно что-то делать. Просто, думала, что всё случится в своё время. А тут, я готова была сама сдаться. Но, Митчел, целуя меня, хрипло произнёс:

— Прости, любимая. Я не могу сейчас. Иначе я никуда не уеду. Подождём до свадьбы.

И он со стоном приник к моей груди. А потом начал лихорадочно целовать лицо, шею, грудь и подхватив меня под попу, усадил к себе на колени.

Он едет не один. Отряд в тридцать человек полностью готовый к дальним переходам уже ожидает его. С ним едет Рэйдрих. А Лорна остаётся у нас. И пока никто. Никто, кроме нас троих (Митчел, Алан, я) не знает куда и зачем он едет.

А свадьба у нас через месяц. И мы надеемся, что Митчел сумеет вернуться раньше. Алан сказал, что до источника, который он нашёл, не так и далеко. И, если Митчел его привяжет, то обратно все вернуться порталом. Источник там сильный. А сейчас они нашим порталом перейдут к границам Сухих земель, чтобы не пересекать Кинроссу и не давать повод слухам.