Наследница по мужской линии

А проснувшись утром, я была поражена переменами, произошедшими с замком. В моих покоях, состоящих из спальни и гостиной, стало намного светлее за счёт высоких потолков и стрельчатых окон. Казалось, что замок за ночь подрос и расправил плечи-стены. Увеличились и моя ванная, и гардеробная. Гобелены, настенные панели и пол, выглядели как новые. Хотя, замок ничего не изменял, соблюдая наш договор. А я сейчас подумала, что, если замок весь так обновился, то мне и изменять ничего не придётся. Всё нравится.

Умывшись и одевшись, пока ещё в свой земной брючный костюм (придётся озадачиться местной модой и заказать подходящую одежду), я пошла на кухню, по пути знакомясь с обновлённым замком.

Он весь стал светлым. Через высокие окна проникали солнечные лучи. Там, где были витражи, они образовывали разноцветные радужные рисунки на стенах и на полу. Коридоры расширились и на них появились плотные ковровые дорожки, скрадывающие звук шагов. В главном холле, где встречались все коридоры и лестницы замка, стало ещё просторнее, а пол блистал красивым мозаичным паркетом.

Я прямо гордость испытывала за наш замок. Древний и очень красивый.

Молодец, Лен, восхитилась я про себя.

На кухне, которая поразила меня размерами и чистотой, уже суетилась невысокая дородная женщина средних лет, лицо которой просто светилось добротой. Она всплеснула пухлыми руками, увидев меня:

— Да, как, же так! Госпожа, зачем вы на кухню-то сами пришли? Прикажите, и вам всё принесут.

— А мне на кухне больше нравится, — с улыбкой ответила я.

— Как тебя зовут? (Вспомнила я наставление Тоби, что к слугам надо обращаться на «ты»).

— Верита, госпожа, — засмущалась женщина.

— Ну, и что у нас на завтрак?

— Каша, госпожа. С фруктами или маслом, как захотите.

— Каша — это хорошо, это правильно. А оладышки или блинчики сможете сделать?

— А, что это, госпожа?

У-у-у… как всё запущено-то! Подумала я и, нацепив, висевший на крючке фартук, ответила:

Зашедший через полчаса на кухню Тоби, застал такую картину: обе поварихи в муке и раскрасневшиеся от жара, каждая на своей сковороде выпекала пышные оладьи и складывала в чашку.

— Заходи, Тоби, пробуй! Ты же, когда жил на Земле, наверняка их ел?

— О, госпожа! Оладьи! Помню- помню. С удовольствием попробую.

Я оставили Вериту допекать, а сама села к столу и мы с Тоби навалились на мои оладьи.

— Вкусно, — оповестил он через несколько минут.