Наследница в алых шелках

 – Как джентльмен я, конечно же, полагаю, что моего слова будет достаточно, но подготовил документацию, ведь он наверняка ожидает ее увидеть.

Он снова помахал бумагами, на этот раз настойчивее. А после взглянул на нее.

Вот только ее там не было. Куда, черт подери, она исчезла?

Он понес бумаги к двери своих апартаментов. Ему хотелось услышать ее мнение, это было жизненно важно для всего плана.

Открыв дверь, он чуть не столкнулся со слугой, несшим два больших ведра с водой. За ним шли еще трое слуг. Все они были опытны в этом деле и потому не пролили ни капли.

Что за время ванну принимать! Иногда она становилась невозможной, особенно когда дело касалось предприятия. Наверняка Розамунда понимала, что нужно решить все сегодня вечером, и знала, что может понадобиться. Особенно из-за этой конкретной части соглашения. Он перечитал абзац, пытаясь поставить себя на ее место. Если кто-то ей это покажет, решит ли ее практичный ум, что это отвечает ее интересам?

Ему все казалось вполне приемлемым.

Черт, он не намеревался ждать весь вечер, чтобы обсудить окончательный вариант документа. Кевин ринулся к своей двери, распахнул ее, подошел к ее апартаментам и вошел внутрь.

– Мсье! – Пораженная камеристка заслонила собой Розамунду, которая, насколько он заметил, была в лучшем случае полураздета. До сорочки и чулок. Ее голубые глаза смотрели поверх головы камеристки. У камина стояла медная ванна.

– Мне нужно, чтобы ты прочла вот это, – сказал Кевин, не обращая внимания на закатившую от подобной дерзости глаза камеристку.

– Неужели это не может подождать? – Розамунда указала на ванну.

Она высунула руку из-за спины камеристки и взяла бумагу, наклонилась, чтобы поднести ее ближе к пламени камина. От этого ему стали видны ее округлые плечи, изгибы груди и бедер.

– Это лучшее, что мы можем сделать. Предложение очень щедрое, поскольку ты позволяешь ему изучать счета, если он решит, что мы его обманываем.

– Ты бы его подписала?

– Да. Будь ты на его месте, это усмирило бы твои опасения?

Камеристка недовольно щелкнула языком, повернулась и начала распускать волосы Розамунды. Локон за локоном заструился белокурый шелк.

Розамунда вернула бумагу, снова протянув руку из-за спины камеристки.

– Я бы подписала, но не из-за самого текста, а потому, что в прошлом ты был со мной честен, так что, возможно, останешься таким в будущем.