Наследница в алых шелках

Держалась рядом с Лили, наслаждаясь ее компанией. А вот ночью, когда оставалась одна, Розамунде было так больно, как не было со дня смерти отца.

Теперь она напоминала себе, что уехала из Лондона вовсе не из-за скандала с Кевином. По крайней мере, тот не был главной причиной. Скандалы из-за предприятия у них были и раньше. Всегда из-за предприятия.

Она всегда знала, что Кевин просто терпит ее как партнершу. С этим он ничего не мог поделать, так что смирился. Но ему это не нравилось. И все же она думала, что у них появилось что-то общее, особенно после Парижа.

Но, возможно, и нет. Вероятно, ее ослепили желание и наслаждение, да и его тоже.

Она слово за словом прокручивала в памяти их ссору, и его гневный выпад в конце оглушительно громко звенел у нее в ушах. В тот момент что-то произошло. Произошло с ней. Будто она внезапно оказалась в стороне и наблюдала, четко осознав, что на самом деле происходило у нее перед глазами.

Главным образом, она предельно ясно увидела себя как с точки зрения своего сердца, так и с точки зрения его слов.

Кевин считал ее простой шляпницей, сующей всюду свой нос, по большей части раздражавшей его, если только они не были в постели. Возможно, она бы научилась с этим жить. Однако знание того, что он не только не любит ее так, как любит его она, но и вряд ли когда-нибудь полюбит, причиняло сильную боль. С этим слишком тяжело было смириться. Она снова почувствовала себя униженной, как тогда в саду с Чарлзом.

Розамунда не хотела так жить, постоянно зная, что он презирает эту часть ее жизни.

Их жизни. На самом деле часть ее самой. Это запятнало бы все, даже наслаждение. И теперь уже она по-иному видела проведенное вместе с ним время.

Мысли отвлекли ее. Она уколола палец, что теперь с ней случалось редко. Отложила в сторону шляпу и потянулась за мазью. За другим столом Лили вернулась к работе.

Розамунда перевязала палец и ждала, глядя в окно на небо, наконец-то голубое сегодня после стольких дождей. В саду на Чэпел-стрит, наверное, все розы в цвету.

Со временем она, возможно, и вернется. Как только справится с любовью. У нее и в мыслях не было провести еще пять лет, живя мечтой. Она для этого слишком стара.

В остальном все было более-менее так, как она себе выторговала, если рассуждать честно. Это ее вина, а не его, если она об этом забыла.

Он догадался, куда она уехала. Дней десять назад пришло письмо. Одно предложение:

Розамунда покачала головой и рассмеялась.