Наследница в алых шелках

Даже отправился в Шропшир, чтобы увидеть остальное производство. Ты была права, Розамунда. Он сделает все как надо.

Розамунда закусила нижнюю губу, чтобы как-то справиться со своей глупой любовью.

– Я не хотела, чтобы твое потрясение продлилось несколько дней. Это в мои намерения не входило.

– Знаю. Но так получилось. Мне не хотелось мириться с тем, что ты уйдешь навсегда. Думаю, я сам не способен представить, насколько сильно тебя разочаровал.

– Не разочаровал. Ты был верен своему слову. Нашему соглашению. Что же до предприятия, я никогда особо не ждала, что ты легко с этим согласишься.

 – Губы ее задрожали, когда она попыталась улыбнуться. – Ты как-то сказал, что никогда не очаровывался женщинами, кроме как во время недолгого сумасшествия с леди Гриноу. И я понимаю почему. Тебя захватывали куда более важные вещи. Конечно, ты был одержим своими творениями. Я точно так же отношусь к своему магазину и шляпкам.

Он слушал очень внимательно, словно каждое слово Розамунды было исполнено глубокого смысла.

Посередине ее монолога он чуть нахмурил лоб, и его внимание сделалось более пристальным, если такое вообще было возможно.

Откинувшись на спинку стула, он обратился внутрь себя, как часто проделывал раньше. Она никогда не обижалась на то, как он мог замыкаться в собственных мыслях. Ей это всегда казалось загадочным и волнующим.

Он снова поглядел на нее.

– Розамунда, ты уехала потому, что решила, что предприятие значит для меня больше, чем ты?

– Нет, потому что смирилась с этим. Ведь мы из-за этого поженились.

Он снова откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Потом вдруг встал и сделал несколько шагов, повернулся к ней спиной и упер руки в бока. Кажется, она снова его разозлила, вот только даже представить не могла, чем именно.

Столь же внезапно развернувшись, Кевин ринулся обратно, отбросил свой стул и опустился перед ней на одно колено. Взял ее руки в свои.

– Розамунда, мы сказали друг другу, что женимся поэтому, но для меня это никогда не было просто браком по расчету.

Я желал тебя с первого мгновения, когда увидел. Чем ближе я узнавал, кто ты такая, что ты такое, тем нужнее ты мне становилась. Я не врал, когда говорил, что никогда не очаровывался, но сейчас не могу этого сказать, не соврав, потому что давно очарован тобою. Пленен. Околдован. Ты похитила мое сердце, дорогая, и большую часть души. Не могу обещать, что никогда больше не скажу грубого слова, не разозлюсь или не сделаю еще чего-нибудь, в чем меня все обвиняют.