На белом, как у большинства рыжих, лице яркими пятнышками выделялись несколько веснушек.
Да и Генрих тоже выглядел так, будто не просто выпил в приятной компании, а пил несколько дней. Причем, без просыпу. Под глазами кронпринца залегли глубокие тени, обычно смуглое лицо словно потеряло краски.
— Мы пойдем, пожалуй, — На лице Агаты явно читалось беспокойство. — Да и ты, Генрих, забирай Либуше. Мы с Эммой ее сегодня изрядно утомили своим рукоделием. Так хорошо работалось, что мы совершенно забыли о времени.
Она еще продолжала что-то беззаботно щебетать, пока ее муж, прощаясь, приобнял Либуше и шепнул: «Забирай его и тащи в спальню. Чем быстрее, тем лучше».
— Что с ним? — Едва слышно спросила княжна.
— Перерасход магического резерва, — так же тихо ответил Эрик. — Ну, и выпил на радостях, дурак. Завтра он тебе сам все расскажет, а сейчас просто уводи, пока с ног не свалился.
Предупреждения оказалось достаточно. Что такое магическое истощение, Либуше знала только понаслышке. Самой ей, понятно, никто бы не позволил наколдоваться до такой степени, а жизнь не заставляла.
Но, понятно, ни наставники, ни волхвы не могли пройти мимо, чтобы не пояснить, что такое бывает и как с этим бороться. Для себя, и, в первую очередь, для близких. Потому что когда такое случается с магом, нет ничего лучше, чем близкий человек рядом."
"Только вот хмель в таком состоянии для магов под строжайшим запретом. Неужто Генрих не знал? Да быть такого не может! Или, — страшная мысль поразила догадкой, — не знал, что именно он пьет? Мысль мелькнула и отпустила.
Не похож ее муж на дурака, который не глядя хлещет любую муть. Да и брат с ним рядом, неужто не досмотрел? Нет, даже думать о таком не хочется. Скорее всего, был повод. И повод был такой, что доблестный воевода забыл об осторожности.
Пока княжна так раздумывала, в салон вошел адъютант Генриха. Либуше подхватила мужа под локоток и они пошли по дворцовым коридорам в сторону семейных покоев. Адъютант Уве страховал сзади.
Наверное, со стороны это выглядело смешно. Развеселый кронпринц, вовсю пристающий к молодой жене. Но Либуше понимала, что это состояние — временное, и Генрих в любой момент может просто свалиться посреди коридора. И зачем, спрашивается, во дворце линий шум? Да и падать в спальне — мягче.
В покоях Генриха его уже ожидал камердинер. Передав ему мужа с рук на руки, Либуше не выдержала и строго обратилась к адъютанту: «Что вообще случилось, хотела бы я знать.
