«Наверное, потому что никто не рискнет без спросу соваться в грозному воеводе» — хихикнула Либуше, не скрываясь. В пустой спальне скрываться было не от кого. Здесь не надо было думать о пристойностях, о том, что подумает потом камердинер Генриха, приводя в порядок комнату, потому что он точно не пойдет сплетничать на людской половине. Ведь не зря муж готов доверить этому человеку не только свою комнату, но и свою жизнь. Кстати, не исключено, что и доверял. В Любице отец тоже неоднократно забирал во дворец постаревших воинов, которым больше некуда было идти.
Мысль о свите заставила княжну недовольно поморщиться. Кому из своих она могла довериться так безоговорочно? Любине? Предславе? Их она, по крайней мере, знала с детства. Пани Мерану ей в сопровождающие вручили отец с матерью, как и остальных девушек. Про заксонок и говорить нечего, еще непонятно, к кому они побегут в случае чего, к Велимиру или к королеве, но что не к ней — так это точно. Значит, надо искать в свиту людей, которые должны не кому-то, а лично ей, люнборгской принцессе Либуше.
Причем, искать-то надо, знать бы еще, где.
Нега слетела, словно и не бывало. Поднявшись с постели, Либуше наскоро пальцами расчесала спутавшиеся пряди. Оглядевшись, не стала морочиться с платьем, а накинула на плечи мужнин халат, заботливо оставленный у кровати. Перебежав к себе, Либуше нацарапала пару слов на записке и, сотворив маленькую птичку, отправила вестника искать Любину. Показываться в таком виде перед слугами не хотелось.
Любина появилась, когда княжна уже успела привести в порядок прическу.
Запыхавшись, девушка помогла подруге одеться, извиняясь на ходу."
"— Ой, прости, княжно, я и так бежала, словно на пожар!
— Ты во дворце потерялась, что ли? — Слегка поддела подругу Либуше, не желая, чтобы их беседа выглядела, как допрос. Но и не спросить не могла. Слишком уж непохоже было такое поведение на всегда рассудительную Любину.
Каково же было удивление Либуше, когда та, покраснев, смущенно опустила глаза. Окинув Любину внимательным взглядом, княжна отметила свежие пятна чернил на пальцах и небольшое пятно чего-то непонятного (сажа-не сажа?) на крае рукава.
Вопросительно приподняв бровь, она смотрела в зеркало на Любину, которая споро управлялась с платьем, одевая подругу. Та, поняв, что отмолчаться не удастся, смутилась еще большею
— Граф лабораторию показывал. — Неохотно проворчала она.
— Граф? Фон дер Шпее, что ли? А разве у него лаборатория — во дворце?
— Он не свою.
