— Я не злюсь, маленькая Гота, — невольно улыбнулся Генрих, оттаивая. — На тебя злиться невозможно.
— И не нервничай! — Наставительно погрозила ему пальчиком младшая принцесса. — Все будет хорошо, вот увидишь. — Если так подумать, у тебя с невестой куда больше общего, чем было у нас с Эриком поначалу.
В ответ Генрих только рассмеялся. Убеждать Агату, что «оба выросли во дворцах» — это не совсем то, что может объединить людей, было бы долго. А времени уже не оставалось. Неугомонный братец, видя, что все готовы, распорядился подавать коней.
Собственно, этот выезд был, скорее, символичным, чем действительно нужным. Основное действо сегодняшнего дня проходило в замковой капелле и считалось камерным. То есть, таким, на которое приглашались не все. Сегодня невесте кронпринца предстояло официально принять веру будущего мужа и его подданных.
По мнению большинства членов королевской семьи, не было ни малейшего смысла проводить по этому поводу пышную церемонию. Достаточно было бы свершившегося факта.
Но людям нужен был явный символ. И существовали вещи, которые даже король не мог просто так взять и изменить.
Поэтому, незадолго до назначенного часа из ворот особняка выехал небольшой кортеж. Коляску с принцессой Агатой сопровождали верхом муж и кронпринц. А всех их охраняли, как обычно, королевские гвардейцы. Проехав по двум улицам и показавшись горожанам, кортеж проехал под аркой и въехал в парадные ворота дворца. Отсюда кронпринц со свитой направился в капеллу, где уже собиралась остальная семья.
Туда же должна была прийти княжна."
"Согласно предварительным договоренностям любецкая княжна появилась, когда все уже были на своих местах. Даже Его Величество. Она вошла в сопровождении двух почтенных дам из ее свиты, посла Велимира и воеводы Богувера. По капелле прошел тихий гул, придворные спешили рассмотреть свою будущую королеву.
Генрих, который и до этого отмечал, что его невеста — хорошенькая, сегодня впервые залюбовался ее красотой.
Согласно традиции, на княжне было светлое, белое с небесно-голубым, платье, шитое серебром и мелким речным жемчугом, которым так славились вендские земли. Густые волосы пшеничного цвета пышными волнами спадали из-под княжеского венца. Широкие юбки и рукава плавно колыхались при ходьбе, подчеркивая женственные округлости фигуры.
У большой мраморной чаши, привезенной когда-то из дальних краев, княжну уже ожидал храмовник.
