Мед был не просто хмельным, он оказался намного крепче того меда, который подавали дома в Любице молодым девицам. Мелькнула мысль, что ее провели, подпоив, словно неопытную служанку.
Однако, если жених и заметил подозрительно порозовевшие щеки и блестящие глаза невесты, пользоваться случаем не спешил. И вообще, виду не подал. Только молча отхлебнул из бутылки сам, а невесте протянул булочку. Дождавшись, пока Либуше закончит закусывать, Генрих собрал остатки еды и спрятал корзину в потайном ходе со словами: «Потом уберу».
Теперь, когда с так называемым ужином было покончено, смысла сидеть на полу больше не было. К тому же, лето летом, а в тонких кружевах становилось зябко. Поэтому Либуше решила пересесть на кровать, но, видимо, встала слишком резко, потому что ее слегка качнуло.
«Эк тебя развезло с одного глотка» — жених с улыбкой обхватил княжну за плечи, поддерживая. Подождал, пока она снова заберется на свою половину постели, а потом сел рядом.
— Ну, теперь готова?
— Фух! Почти.
— вдохнула и выдохнула Либуше моментально трезвея. И вообще, вспоминая, зачем они тут сегодня собрались.
— Тогда задирай юбку.
— Что? — Куда делся тот галантный кронпринц из летнего замка? С другой стороны, с этим прямолинейным, чуть грубоватым мужчиной можно было забыть о политике и перестать следить за каждым своим словом.
— Юбку, говорю, подними. — деловито напомнил Генрих. — Простынь мы нашим соглядатаям сейчас выбросим, а в сорочке тебе еще спать.
— А-а-а… — Либуше осторожно, стараясь не показать лишнего, приподняла сорочку чуть выше колена и, отыскав в складках одеяла клинок, примерилась к ноге и зажмурилась.
И вздрогнула, когда теплая мужская рука легко удержала ее за запястье.
— Ты что, зарезаться собралась? — теперь в голосе принца слышался мягкий укор.
— Нет, я просто…
— Оно и видно. Давай сюда.
Тонкие пальцы легко поддались, отдавая опасную игрушку. Либуше рискнула открыть глаза. Она молча смотрела, как принц одной рукой подтянул ей подол почти до неприличия, а другой крепко сжал ногу чуть повыше колена.
В каждом его движении чувствовалась сосредоточенность и деловитость. И ни намека на мужской интерес.
— Ай-яй! — Либуше, хотя и ожидала боли, дернулась, почти вырываясь из рук. Пришлось прижать посильнее.
— Тс-с-с! Уже почти все. — Генрих осторожно, стараясь не измазаться, достал платок, вытряхнул из него какую-то побрякушку, а потом осторожно вытер лезвие. Подумав немного, отложил на консоль.
