— Правильно сказали, — посмеиваясь над любопытством подруги отшучивалась Либуше. — не доросла еще.
— Не слушай ты Славу, — заглядывала княжне в глаза серьезная Любина. — Ты лучше скажи, как ты? Сильно плохо?
— Ты знаешь, — Либуше задумалась, что сказать. — не сильно. Думала, хуже будет.
— Ну, и хвала богам! — Выдохнула Любина, на миг ободряюще сжимая руку подруги. — Повернись, я тебе еще вот тут кружево поправлю…
Мерана и Добыслава слушали девичью болтовню вполуха, но не мешали. Пусть посплетничают немного. Княжна не вчера родилась, знает, о чем болтать можно, о чем нельзя.
А с кем еще и выговориться, если не с подружками. Не заксонским же принцессам сокровенное рассказывать.
— А он как? — Не унималась Предслава, подавая уже одетой княжне украшения.
— Вечно ты, Славка, дуришь, — снова не смогла смолчать Любина. — Ему-то что станется?
Воеводина, глядя на такое, слегка нахмурила брови. Не дело это, что девушки, присланные, чтобы быть княжне опорой и ближним кругом, уже сейчас начинают толкаться локтями.
А ведь братец-князь писал, что выбрал для дочери тех девиц, кто с нею рос с младенчества. Неужто дома времени не было меж собой договориться? Но учить склочниц уму-разуму сейчас было не время и не место. Девочек и самих следовало одеть, как подобает. Да и о себе не забыть."
"О княжне можно было пока не беспокоиться. Как бы ни сложились у них с мужем отношения в будущем, пока повода для тревоги Добыслава не видела. Она была вчера среди тех, кто свидетельствовал о состоявшемся браке.
И видела, как прятала лицо Либуше на широком мужском плече. Небось, был бы зверем, так бы не льнула. А остальное — не ее, Добыславы, забота. Тут воеводина была свято убеждена, что чем меньше у брачного ложа советчиков, тем быстрее сладится дело у молодых.
В назначенный час в дверь постучали. За дверью княжну уже ожидал молодой муж со свитой. Несколько молодых мужчин, видно, что военных, приготовились сопровождать дам. Только Добыславе и Меране достались в сопровождающие венды — воевода Богувер и столичный воин, командовавший охраной обоза от Любице до Ставенова.
Как и предупреждала королева Ариана, ни поесть, ни поговорить толком при таком скоплении народа не получалось. Поэтому Либуше и принц, словно две куклы, играли свои роли. Тут улыбнуться, там милостиво склонить голову, тут пошутить, там посмеяться над чьей-то шуткой… Генрих старался не оставлять жену надолго одну, понимая, что ей сейчас сложнее.
Ведь почти все эти люди были его подданными.
