Наследство

Слух покидал бренное тело Цветковой в последнюю очередь, поэтому она еще успела услышать, как истошный женский голос прокричал:

— Ты что сделал, идиот?! Ты же ей петардой в лицо выстрелил! Ты же ее убил! Лишил зрения и убил! Кто же людям в лицо направляет?! Господи, что же делать?!

— Я же не знал, я же не хотел… Радостная встреча, радостный фейерверк, — отвечал дрожащий мужской голос.

Рассудок Яны погрузился во мрак.

— Да все будет хорошо. Ну подумаешь, ожоги… Обработаем рану, и все. Главное, зрение цело, — слышала Цветкова голоса каких-то ангелов, которые порхали над ней и что-то делали.

«Видимо, окропляют святой водой, сто процентов…» — подумала Яна и открыла один глаз.

— Очнулась? — тут же приветливо спросила Люся Попова, гример ТЮЗа.

Яна моргнула глазом, искренне радуясь, что видит.

— В больницу поедешь? — все так же участливо поинтересовалась Люся — женщина весьма неопределенного возраста и всегда странно выглядевшая. Такая а-ля «городская сумасшедшая». Мама же Яны всегда строго пресекала все попытки кого-либо обвинить ее подругу в какой-либо неадекватности.

Она не уставала повторять, что Люся — очень творческий, тонко чувствующий человек с совершенно своим, особым внутренним миром, который иногда прорывается наружу и принимает причудливые для окружающих, но Люсе абсолютно понятные формы. Только один раз Валентина Петровна не нашлась что сказать, когда Люся по весне пришла на работу с дуршлагом на голове. Пояснила она это тем, что ей приснился сон, будто она — цветочная фея. Поэтому с утра Люся насыпала себе на голову цветочных семян и решила, что день будет находиться в основном на свежем воздухе, так как передавали дождь. А дуршлаг для того, чтобы каждый цветочек нашел свое место и все равномерно проросло. Тогда Валентина Петровна быстренько увела Люсю с работы, прекратив этот откровенный бред. Люсю куда-то поместили, подлечили, и она вернулась на работу в своем обычном странном состоянии. Правда, в первый же день она объяснила свое долгое отсутствие тем, что превращалась в клумбу. А когда цветы выросли, их просто срезали, оформили в букеты и раздали хорошим людям. Сотрудники театра не нашлись, что ей на такое заявление ответить, оставалось только поздравить. Слава богу, Люся к этой теме больше не возвращалась.

— В больницу? — переспросила Яна. — А надо?

— Мы вот вызывали врача, он сосед твоей мамы по лестничной клетке, — скосила глаза Люся на пожилого мужчину.

— Здрасте! Лев Николаевич, — представился тот.